Я вытянулся на диване. Глаза начали слипаться, тело просило сна, но мозг… мозг работал. В голове крутились обрывки воспоминаний, голос Виррен из воспоминаний агента, разговор с Пергием, беескорыстная помощь Элвины…

Всё это складывалось в город.

Город, который дышал ложью, как воздухом. Город, который приглашал тебя на балет, пока ты ломал его организаторам мозги. Город, в котором дружба часто была валютой, а доверие — спекуляцией.

И теперь этот город начинал шептаться обо мне. Пусть шепчутся. Пусть гадают, что и зачем я делаю.

Я как раз обдумывал, как можно совместить балет, цветочный праздник и званый ужин с предстоящим визитом Ноктианцев, когда кто-то постучал в дверь.

Не позвонил — постучал. Ровно три раза.

Я замер. В эту часть дома случайные прохожие не забредали, а те, кто знал, где я живу, предупреждали о визитах или хотя бы пользовались звонком.

Я встал и подхватил Тень-Шаль, неспешно подошел и заглянул в глазок.

На пороге стояла магистр Салине.

Без форменной мантии, без охраны, даже без своей вечной полумаски. В простой тёмной накидке с поднятым капюшоном. Лицо — бледное, губы сжаты. Глаза — сухие, но в них полыхал какой-то внутренний ураган. Такой взгляд я видел у людей, которые только что перешли ту самую тонкую черту, где кончается терпение и начинается действие.

— Впусти, — сказала она. Никакого «здравствуй». Никаких предисловий. — Есть новости.

Я чуть приподнял бровь — машинально, без злобы. Мои губы дёрнулись в сухой улыбке.

— Интересно, — сказал я и отступил в сторону, распахивая дверь. — У меня тоже.

* * *

Кабинет магистра Виррен

Башня белой ткани

Тишина здесь ощущалась как часть интерьера. Как будто её вывели в идеальных пропорциях и закрепили на молекулярном уровне. Воздух пах чем-то чистым и безликим — ничто не должно отвлекать представителя науки от работы.

Виррен сидела за письменным столом из выбеленного дерева. На ней не было мантии — лишь плотная сорочка цвета слоновой кости и тёмная жилетка, подчёркивающая худобу и выверенные движения. Она крутила в пальцах артефактную ручку, не глядя на неё. Смотрела вперёд — на человека, стоявшего перед её столом.

— Агент, отправленный на ваше поручение, найден, — сказал мужчина с гербом Серого ордена на лацкане. — Набережная в Низинах. Жив, без признаков ранений. Однако без артефактов. Всё снято и сожжено.

Он говорил сухо, голос был хорошо поставленным. Но в нём звучала нота осторожности, когда он произнёс последнее:

— Агент не помнит ничего за последнюю ночь слежки. Ни задания, ни имени объекта слежки. Ничего.

Виррен на секунду оторвала взгляд от пустого пространства и перевела его на мужчину. Никакого удивления. Лишь интерес — как у хирурга, обнаружившего у пациента орган не на том месте.