— Скоро увидишь. Тебе понравится.

Я закатил глаза.

— Не слишком ли много сюрпризов на сегодня, почтенная?

Салине ничего не ответила. Только чуть сильнее вдавила ногу в педаль, и повозка мягко, но стремительно рванула к окраине города.

* * *

Повозка резко свернула с главной дороги и нырнула в узкий проулок. Колёса хрустнули по гравию, и перед нами выросли ворота — тяжёлые, железные, ржавые, с облупившейся краской. Ни одного артефактного узора, никакой хитроумной магии — только старая, потемневшая от времени сталь. Место было настолько обычным и непримечательным, что казалось подозрительными.

Салине высунулась из окна и взмахнула рукой. Ворота медленно со стоном отворились, и мы въехали внутрь просторного двора. Здание походило на обычный жилой дом, где ютились бедняки — таких в Альбигоре сотни.

Я сразу заметил людей. Рабочие, дети, старики, женщины с ведрами и мужчины с кирками. Кто-то тащил бочку, кто-то латал крышу гаража. И все — абсолютно все — одновременно посмотрели на нас. Не на меня. На повозку Салине. Их глаза скользнули по ней, холодные, внимательные, а затем вернулись к своим делам, будто ничего и не было.

— Приветливые соседи, — пробормотал я. — Ничего, что все они только что нас видели?

Салине усмехнулась, даже не посмотрев на меня.

— Не беспокойся. Эти глаза и уши — мои.

— Отлично.

Я вышел из повозки, подхватил нашего пленника — того самого «лаборанта», и без труда закинул его на плечо. Он был лёгким, сухим, будто вся жизнь из него давно вытекла. Впрочем, и жизнь, и совесть, судя по всему. Если последняя у него вообще когда-либо была.

Салине решительно направилась вперед, а я со своей нетривиальной ношей — за ней.

Люди расступались, не проявляя ни удивления, ни любопытства. Просто безмолвие, смешанное с каким-то непостижимым для меня пониманием.

Салине привела меня к неприметной двери в боковой части дома. Дом был старый, обшарпанный, с кривыми окнами, где в рамах чернели щели. С улицы никто бы и не подумал, что здесь может скрываться что-то важное. Она отперла замок простым ключом, и я отметил, что никаких артефактных защит на двери не было.

— Всё интереснее и интереснее, — сказал я, когда мы вошли внутрь.

Только тусклая лампа загорелась автоматически, отреагировав на движение. В остальном это было похоже на типичный подвал, куда уже лет двадцать не заглядывали коммунальные службы.

Узкая лестница сразу повела вниз, в подвальное нутро. Воздух сменился — сплошь сырость, камень, плесень. Тусклые фонари вдоль стен освещали путь желтоватым светом. Я шёл за Салине, а наш пленник болтался у меня на плече, словно тряпичная кукла.