Покои Зверя находились на самых верхних этажах донжона крепости. Конвой оставили внизу. Китерхан, поднимаясь по крутой винтовой лестнице, кряхтел и ворчал, как старый пёс, но всё же не отказывался сопровождать варлорда. Только попросил небольшую передышку уже наверху, перед самым входом в покои.

— Не хватало ещё, чтобы он подумал, будто мы запыхались, пока бежали к нему со всех ног, — проворчал советник, вытирая взмокшую шею платком.

— Уже только то, что он отказался явиться на мой зов, можно расценить, как оскорбление, — мрачно отозвался Зандор.

За пару часов до этого он попытался оправить гонцов к Зверю, но те вернулись ни с чем. Точнее, один из них — с подозрительно распухшим и посиневшим ухом. Ответное послание было коротким, но ёмким.

«Пусть приходит сам».

— Только не принимай это на свой счёт. Любому другому варлорду он ответил бы так же.

Вход в апартаменты, отведенные Гарримару, был освещен двумя факелами — во внутренних помещениях донжона даже днем всегда горел огонь. Стены толстенные, бойницы узкие, и солнце в них почти не заглядывает. В коридоре рядом с дверями никого не было. Да и на этаже тоже. Из-за тяжелых полуприкрытых створок доносился какой-то шум.

— А где охрана? — огляделся Зандор, берясь за массивное бронзовое кольцо, заменяющее дверную ручку.

— Охрана? Для кого? — со смешком переспросил Китерхан. — Кто в здравом уме сюда сунется?

— Ну, кто-то же должен доложить о нашем прибытии. Надо было захватить с собой кого-нибудь из бойцов…

— Теперь уже поздно. К тому же, лишние люди его только разозлят. Хочешь договориться со Зверем — имей смелость сам войти к нему в клетку. Так уж повелось.

Зандор потянул на себя кольцо, открывая тяжелую, почти сплошь обитую металлом дверь. За ней оказался темный пустой коридор, лишь в самом конце которого маячили на стене отсветы пламени. Боковые двери, попавшиеся им по пути, были закрыты — похоже, Гарримар из всех отведенных ему покоев занял только дальнюю большую залу с камином.

Уже находясь в коридоре, Зандор понял, что за шум доносится из залы, и невольно замедлил шаг.

Довольно своеобразная музыка — ритмичный перестук тамтамов, бряцанье бронзовых бубенцов, резкие лающие звуки хваргуна — небольшого инструмента, состоящего из одной-единственной жесткой вибрирующей струны. Подобное уже не так часто услышишь. Гракхи, вслед за многими обычаями оседлых арранов, переняли у них любовь к куда более изящным и благозвучным мелодиям.

Но смутила Зандора не архаичная музыка, а явственно пробивающиеся сквозь неё женские вскрики и стоны. Вполне недвусмысленные.