Последовало несколько слов на каком-то странном лающем языке. По интонации очень напоминало ругательства.
— Стойте! — окликнул его я. — Так что насчет моей дочери?
Он обернулся и заговорщически подмигнул.
— Я принял твоё желание. Я присмотрю за ней.
— И… что взамен?
— А взамен… Жизнь за жизнь. Согласись, справедливый обмен?
Ответил я не сразу, и поймал себя на том, что сжимаю кулаки — до хруста, до впившихся в кожу ногтей. Сдается мне, сейчас надо взвешивать каждое слово.
— Что это значит? Я должен буду… забрать чью-то жизнь? Или отдать свою?
Козлоногий улыбнулся.
— Все проще, Ян. В моих интересах, чтобы ты продержался подольше. Так что сделка такова: вы теперь — как два звена одной цепи. Твоя дочь будет жива до тех пор, пока жив ты. И наоборот. Амен!
Он на мгновенье прикрыл глаза, поднося к лицу сжатый кулак. Разжал его, и с ладони вспорхнуло облачко багровой светящейся пыли.
— Что? Пого…
Я осекся, потому что лампада козлоногого вдруг вспыхнула слепящим светом, заставив зажмуриться и прикрыть глаза рукой.
Когда я проморгался, демон уже исчез, оставив меня в темноте.
Глава 4
Впрочем, не совсем в темноте. Зрение мое снова быстро приспособилось — перед глазами начали выстраиваться сотканные из тонких красноватых линий очертания предметов.
Слова козлоногого меня сначала успокоили, но потом заставили задуматься. А потом и затревожиться. Не может все быть так просто. Наверняка есть какой-то подвох…
Да вот же он, на поверхности! Лиска будет жива, пока жив я… А что, если со мной что-то случится⁈ Я теперь, выходит, не только своей жизнью рискую, но и ее. И сколько вообще продлится эта связь? Что, если это навсегда? И когда я помру от старости, то и дочь с собой в могилу утащу?
Я грохнул кулаком по смотровому столу, и металлическая столешница загремела, будто колокол.
Да чтоб меня! Не хотел же связываться!
В висках тревожно застучал пульс, перед глазами все поплыло, и я покачнулся, схватившись за край стола, чтобы не упасть.
Проваливаюсь! Только этого не хватало!
Я зажмурился и постарался успокоиться, беззвучно шепча привычную мантру.
Раз. Два. Три. Четыре.
Жили мошки на квартире…
Получилось удивительно легко — меня будто прохладная очищающая волна окатила. Раздражение, злость, страх, растерянность — все ушло за считанные секунды, разум прояснился, будто после получаса медитации. Это было так странно и непривычно, что я еще какое-то время стоял, прикрыв глаза и прислушиваясь к себе.
Действительно получилось. Будто отключил все эмоции и взглянул на себя безразличным сторонним взглядом.
Кулак, которым я долбанул по железному столу, немного побаливал. Я оглядел его и увидел, как на сбитой костяшке заблестела тонкая пленка амальгамы, залечивающая ссадину. Но даже это воспринималось, как нечто само собой разумеющееся.