— Алекс, разве у тебя нет пишущей машинки? — недоуменно спросил меня американский спутник, поглядев, как я убористым почерком исписываю тетрадь.

— Есть, но не буду же я ее таскать с собой? Зачем мне это? Дома потом перепечатаю. Или отдам тетрадку машинистке, чтобы самому не утруждаться. Можешь поспать или я могу тебе дать рукопись «Марсианина», у меня остался второй экземпляр.

Ну, да, один я в редакцию «Вокруг Света» отдал, а второй мне Семен Семенович вернул. Он у меня с собой в сумке. Майкл попросил рукопись. Пришлось вставать, вытаскивать сумку с верхней полки. Зато погрузившийся в чтение американец перестал меня отвлекать, позволив сосредоточиться на работе.

Я уже практически закончил повесть о мальчике, который попал в городок, где под видом обычных людей живут сказочные герои. Произведение будет примерно на 220–250 страниц в зависимости от количества иллюстраций, если, конечно, текст не порежут. Вроде прицепиться не к чему, но советская цензура порой до совершенно безобидных вещей способна докопаться. Бдительная она очень, но отчего-то порой совершеннейшую, на мой взгляд, крамолу пропускает.

Доделаю рукопись, отдам на перепечатку, а там пусть лежит. Пока звонить в редакцию «Детской литературы» рановато, не думаю, что они успели прочитать первую часть. В издательствах дела идут неспешно. Сегодня 31-е марта, если сами не позвонят, то в конце апреля сам свяжусь, выясню, как дела. Постараюсь к тому времени и со второй повестью разобраться, тогда, коль согласятся взять в печать, направлю им сразу две рукописи.

Что мне не нравится, так то, что сейчас в самолете разрешено курить. В основном летят мужики, сплошь курящие, поэтому табаком несет кошмарно. Если бы не вентиляция, то уже через полчаса после взлета в салоне можно было бы смело топор вешать. Ну, да ладно, ничего не поделаешь, приходится терпеть и заниматься пассивным курением.

Покосился на Майкла — тот так увлекся чтением, что ничего не замечает, только страницами шуршит. Стюардесса протолкала мимо нас тележку с напитками, я взял на обоих. Пришлось толкать американца в бок. Тот взял чашку, одним глотком проглотил лимонад, не отрываясь от текста, не глядя протянул мне пустую кружку. Уплыл из реального мира, видимо неплохо все же написано. Улыбнулся, вспомнив анекдот про Брежнева, который иногда даже сейчас припоминают.

Брежнев вызывает Суслова. — Михаил Андреевич, ты мою «Целину» читал? — Читал, Леонид Ильич. — И как? Очень понравилось, замечательно написано. Следующим на прием приходит Громыко. Брежнев и у него интересуется: — Андрей Андреевич, а ты мою «Целину» читал? — Читал, товарищ Брежнев, прекрасная книга, два раза перечитывал. Извините, спешу. — Куда это ты? — Да вот, решил в третий раз вашу «Целину» перечитать. Брежнев сам себе: — Надо же, всем нравится, все хвалят. Самому, что ли, взять, да почитать?