Глава 12 Что Сибирь, что Аляска — два берега
Вовремя этот мужик салон развеселил. И внешность у него такая… характерная, вот почти вылитый Евгений Николаевич Ладыженский. Ну, этот, который «школьный друг этого дурика», тот самый, который Сене и Козлодоеву желал «Ну, будете у нас на Колыме — милости просим». Этот тоже с Колымы, так что тоже может кого-нибудь обрадовать фирменной фразой. И ведь почти тезка, только он Евгений Петрович Лодыгин и шрама у него на лице нет.
Думаю, все помнят этого персонажа
Дядька юморной и неунывающий. Достигнутого успеха ему показалось мало и он начал рассказывать, как объясняться с иностранцами, чтобы те понять смогли, что им хотят сказать.
— Они там все неграмотные, русского не знают. Поэтому нужно говорить как можно громче и перед словами добавлять зэ.
— Это перед какими? — кто-то из нашего коллектива вопрос задал.
— Я точно не помню, — с совершенно серьезным видом заявил Лодыгин, — У меня английский сын учит. Но на всякий случай лучше перед каждым словом, так точно не прогадаете.
Евгений Петрович говорил это с таким непрошибаемо серьезным лицом, что я чуть не скис от смеха, представив картинку. Кое-как проржался, даже закашлялся в конце, но все же смог успокоится.
— Не стоит мучиться, если что, говорите мне, я переведу, — громко сказал я, чтобы все слышали.
— А ты, что, владеешь? — опять взял инициативу в свои руки Лодыгин.
— Да, говорю свободно, практически без акцента.
— Заметано, — заявил наш заводила, — Если в магазин отпустят, то поможешь торговаться. Знаю я этих иностранцев, они всегда торгуются. Я ж в Египте работал целый год.
В каком отношении находятся любящие торговаться египетские арабы с остальными иностранцами, в частности американцами, Лодыгин пояснять не стал, я как-то тоже от вопросов воздержался, а то еще чего-нибудь отчебучит. Но думаю, он и сам не в курсе.
— Ты действительно хорошо английский знаешь? — тронул меня за руку штурман.
— Да, хорошо, говорю и читаю, — отрицать бесполезно, все равно это быстро заметят.
— Тогда слушай внимательно, что иностранцы болтать станут, мало ли какие провокации могут быть.
Я кивнул, подтверждая, что понял его опасения.
— Как думаете, мы на Хоккайдо летим или на Аляску? — задал я самый актуальный на данный момент вопрос.
— Ну, смотри, мы вылетели в 10 утра, сейчас уже два дня. Если бы мы шли на Хоккайдо, то солнце было бы по правому борту, высоко, но все равно виднелось. А сейчас в иллюминаторы его не видно, его корпус судна закрывает, но летим-то мы над сушей, а тени от неровностей рельефа ложатся в направлении полета. Вывод очевиден — мы летим на восток — на Аляску. Я тебе больше скажу — мы весь полет более или менее на восток направлялись.