Катерина замерла. Внутри всё задрожало. Мозг начал бешено соображать и разложил фразу Антея на блоки информации.

Она поняла, что её ждёт экзекуция на подобии смертной казни. Только она останется жива. А значит страданий будет больше, чем если бы её просто казнили… А за что же такая участь? За то, что им известна правда о ней! Это логично! От неё желает избавиться Владморий.

– Ладно, – махнул рукой Антей, – идём, а то нас давно ждут.

Он схватил Катю за локоть и повёл к трапу.

Они вышли из нейролёта и оказались на просторной полукруглой площадке, примыкающей к красивому входу в высокое здание из стекла и мрамора.

Сердце колотилось в ускоренном ритме. Неестественная слабость в теле не давала возможности дать хоть какое-то сопротивление. Антей вёл Катю за локоть, с грубостью то и дело дёргая, будто она непослушная собака.

Они долго поднимались на лифте на немыслимую высоту. Катя держалась, привалившись к стене и пряча глаза от страшного смоляного взгляда Антея.

Он привёл её в мраморный зал с колоннами. У стрельчатого окна поджидал человек, свысока поглядывавший на город за стеклом.

Первое, что бросилось в глаза, это такие же плотные чёрные волосы с малиновым отблеском, как у Кати. А когда незнакомец повернул голову, Катя обнаружила ещё больше знакомых черт в лице.

– Мой повелитель, – поклонился Антей и понудил Катю тоже наклониться, дёрнув за наручники, – как вы просили. Мне удалось найти вашу племянницу.

– Дивно, – прозвучал холодный голос Владмория без единой эмоции.

Антей толкнул Катю, и она упала на колени, потеряв равновесие. Ещё никогда она не испытывала подобного унижения. От злости и грусти в глазах закололо. Слёзы норовили вот-вот выступить наружу, но Катя приказала себе ни в коем случае не давать им волю.

– Что прикажете дальше?

– Дождаться последнего.

– О! Он уже в пути!

– Ну, вот и всё. А дальше ты знаешь, что делать.

Голос правителя звучал неестественно равнодушно и монотонно.

Катя прищурилась, вложив во взгляд всю свою ненависть и фыркнула. Бездушный! Для него, что человека на муки отправить, что в окошко полюбоваться – всё равно.

Но кто тот «последний»? Может, речь о её брате? Он уже в пути… Ну, конечно, в пути, спешит на помощь к ней! Господи, да это же ловушка!

Катю отвели и бросили в какой-то маленькой каморке. Подумалось, что это тюремная камера. Здесь оказалось ещё теснее и скромнее чем в той палате, где её держали в лабораториях.

Она осталась одна.

Проклятые наручники по прежнему сковывали руки.

Усталая, потная, напуганная, но не сломленная. Нет! Она не сдастся.