– Я задала вам вопрос.

– А-а, – протянул доктор, улыбнувшись, и посмотрел на Катю с умилением, словно на несмышлёного ребёнка. – Конечно! Конечно!

Катя нахмурилась.

– Вы хоть вопрос мой услышали?

– Конечно!

Опять эта дурацкая улыбка!

– И как скоро я увижу родителей и брата?

– Скоро, моя хорошая, скоро.

– Господин Гридманн, вас к телефону, – раздалось у входа в лабораторию.

Доктор, всё ещё улыбаясь, подмигнул Кате и ушёл к выходу, оставив её в недоумении.

Сомнение вошло в сердце ржавой иглой. Но подумать над этим опять не дали. Катю снова отвели в комнату, накормили, и едва она поела, сон тяжёлой пеленой накрыл с головой.

Катерина проснулась с мыслью о том , что ей подмешивают в еду снотворное для того, чтобы она не бодрствовала, когда не на процедурах. Но зачем?!

– Господин Гридманн! – позвала она доктора, как только он появился в поле зрения.

Господин Гридманн внимательно изучал бумаги, которые ему подавал долговязый мужчина в плотном сероватом костюме. Доктор так дивился написанному в этих бумагах, что у него время от времени подпрыгивали на носу очки.

Он, как обычно, не сразу услышал голос Кати, но не потому, что был сильно увлечён или старался её проигнорировать, а из-за шума царящего в новом зале. Шумел аппарат, под которым лежала Катя, пристёгнутая ремнями к специальному креслу. Гигантский железный кулак «смотрел» сверху своим блестящим чёрным глазом-стёклышком и гудел так, что закладывало уши.

Доктор заметил Катю лишь тогда, когда та начала биться в кресле.

– Эй! Услышьте вы меня уже наконец! – кричала Катя. – Выключите эту штуку, иначе я оглохну здесь!

Господин Гридманн сделал знак лаборантке, и та нажала кнопку у стены.

Когда машина смолкла, доктор подошёл к креслу и посмотрел на Катю. Натянутая улыбка на морщинистом лице начала раздражать.

– Доктор, можно попросить вас перестать так улыбаться, когда я к вам обращаюсь? – вылепила Катя. – Я хотела спросить вас, сколько уже дней вы меня лечите?

– Сегодня пятый день, – ответил господин Гридманн, погасив улыбку.

– И что? Есть улучшения?

– Определённо есть.

– Ну, так… Опухоль-то уменьшилась?

– Уменьшилась, но не до конца.

– Что «не до конца»? Господин Гридманн, расскажите конкретнее, не заставляйте тянуть из вас каждое слово! – рассердилась Катя. – Почему у меня такое чувство, что вы от меня что-то скрываете? Я хочу подробно всё знать! Что эти ваши машины делают с моим телом? Что за опухоль, где она находится? Я так волнуюсь… Я так хочу увидеть свою семью… А вы морочите мне голову! Я не могу уже больше ждать, сколько там ещё осталось, этих, ваших процедур?