И всё же надежда жила глубоко в сердце, и следуя лишь ей, Катя на протяжении нескольких лет училась сражаться. Дед Кузьма, в прошлом боец и чемпион, щедро делился знаниями, а она старательно выполняла упражнения. Не всегда всё получалось с первого раза, и дед много раз предлагал оставить занятия, но упорство Кати не знало границ, и спустя время Катерина уже показывала такие успехи, о которых не все могли мечтать. Это подстегнуло заниматься ещё чаще и ещё старательнее.

Годы в посёлке слились в бесконечную череду холодных рассветов и изнуряющих тренировок. Дед Кузьма был немногословен, но требователен. Он никогда не бился с ней сам, считая, что его отеческая жалость только помешает. Вместо этого он находил ей учителей среди тех, кто привык выживать в лесах – суровых охотников и заготовщиков леса.

Особенно Кате запомнился вечер, когда ей исполнилось четырнадцать. На заднем дворе, где снег был утоптан до состояния льда, её ждал Архип – лучший следопыт посёлка, мужчина с кулаками размером с её голову.

– Кузьмич, ты в своём уме? – Архип недовольно сплюнул, глядя на худенькую девочку. – Она ж рассыплется. Я её одним щелчком пришибу.

– Не рассыплется, – дед Кузьма стоял у забора, спрятав руки в рукава тулупа. Его взгляд был жёстким. – Если пришибёшь – значит, она не готова. А не готова – значит, не жилец. Нападай, Архип. Не как на соседа – как на вора, что пришёл за твоим последним куском хлеба.

Охотник нехотя двинулся вперёд. В тот вечер Катя впервые поняла, что её единственное оружие – не сила, а гнев и скорость. Когда Архип, потеряв терпение от её маневров, рванул на неё всем телом, Катя не отступила. Она кожей почувствовала момент, когда он потерял равновесие. Нырок под тяжёлую руку, резкий удар ребром ладони в открытую шею и подсечка. Огромный мужик рухнул в сугроб, подняв облако ледяной пыли.

– Неплохо, – Кузьма даже не шелохнулся, лишь прищурился. – Но в Городе тебя будут бить не для того, чтобы повалить, а чтобы убить. Вставай, Катерина. Ещё раз.

С того дня в посёлке перестали смотреть на неё как на сироту, которую нужно жалеть. В её глазах появилось что-то такое, от чего даже взрослые мужчины невольно отводили взгляд. Она больше не была «былинкой». Она становилась клинком, который дед Кузьма год за годом затачивал для одного-единственного удара.

Пришло время, когда Катя стала уметь противостоять нескольким здоровым мужчинам, но и на этом она не останавливалась, продолжая совершенствоваться от раза к разу. Дед Кузьма в шутку заявил однажды, что лучше бы Катя родилась мальчиком с такими-то наклонностями. Она ни сколько не обижалась и привыкла к всеобщему убеждению, что занята неженским делом. Не обращая внимания на разные толки, Катерина постепенно шла к своей цели.