Унылая тишина повисла в избе.

Что-то дед Кузьма давно не заходил. Взгляд метнулся к стареньким часам на стене, стрелки которых показывали без четверти семь вечера.

Катя встала с кресла, оделась и отправилась в соседний дом.

– Дедушка? – позвала она с порога, входя в избу вместе с клубами пара от ледяного воздуха.

Внутри царил полумрак. Помещение освещалось лишь одной тусклой лампадой, что висела перед образами.

Из дальнего угла раздался сухой кашель.

– Проходи-проходи, Катя! Я как раз чай поставил, – прозвучал хриплый голос.

Катя поёжилась. Огонёк в голландке еле тлел, требуя свежей охапки дров.

Катерина мысленно пожурила себя за то, что за целый день пришла к деду только сейчас. Она подошла ближе и села на краешек кровати.

– Как-то ты неважно выглядишь! – обеспокоилась Катя, увидев бледное неподвижное лицо.

– Видно простудился немного, – ответил дедушка Кузьма, прокашлявшись. – Зима-то затянулась…

– Дайка я… – Рука сама дёрнулась и дотронулась до дедова лба. – Что-то мне это не нравится. Горячий ты.

Беспокойство вошло в сердце неистовым штормом.

– Ерунда! – махнул дед рукой. – Обычная простуда!

– Какая же это ерунда! Ты огненный! – Голос поднялся на два тона.

Дед Кузьма улыбнулся, а потом снова закашлялся.

Катя без промедлений встала и бросилась на кухню. В ящиках хранились травы и настои от бабушки-травницы и от врача. Она взяла те, что помогают при простуде и высокой температуре, и ринулась обратно к постели.

Стоило откупорить один из пузырьков, как в нос ударил резкий горьковатый запах. Несколько капель Катерина отмерила в стакан с водой.

– Пей! – велела она.

Не дожидаясь очередного приступа кашля, Катя сбегала за дровами. Гаснущий огонь в голландке живо вспыхнул, побежав по свежим поленьям.

Старик молча наблюдал за суетой вокруг него. Хрупкая девушка воробышком порхала по избе туда-сюда. Своих-то детей у деда Кузьмы не осталось, единственная дочь умерла ещё в младенчестве, жена погибла в аномалии, а ему так хотелось внуков. Вот, и привязался он к Кате.

До самой полуночи Катерина не покидала дедушку, поила его настоями, лекарствами и отварами. Но во втором часу лихорадка усилилась.

За окном весь мир растворился во тьме, и огни ненавистного города вдали поглотила разбушевавшаяся снежная буря. А надо бы за врачом сбегать…

– Я сейчас вернусь, – протараторила Катерина, набрасывая на себя старенькую дублёнку.

– Ты куда? – забеспокоился дед, приподняв голову.

– Сейчас врача приведу.

Он кивнул, снова опустившись на подушку.

Катя вышла под снежный занавес. Вихрь с силой бросил снежинки в лицо и закрутил длинные косы. Натянув на ходу шапку, Катерина заторопилась по заметённой дорожке.