— Да что сделать, Эйсон?

— Я думаю, вы наверняка слышали о секрете клана «Могучих». Их колют мечом прямо в сердце, извлекают меч, и рана тут же заживает прямо на глазах, и они сражаются дальше как ни в чем не бывало. Секрет взрывной регенерации.

Уже в который раз за наш недолгий разговор грандмаг удивился.

— Ты его смог раздобыть, Эйсон? Я знал, что ты талантливый молодой человек, но это же просто невозможно. Откуда ты все это берешь?

— Откуда беру? Смогу вам рассказать однажды, если вы согласитесь вступить в наш клан. Так-то и многое из того, о чем мы сейчас с вами говорили, тоже является серьезной тайной, но я готов вам довериться как деду жены моего брата, ну и в целом чрезвычайно разумному человеку, который точно знает, когда надо держать рот на замке. Но все же определенные границы до того времени я переходить не готов. Так что предлагаю подождать до того момента, когда и если вы захотите войти в клан «Дерзких».

— А ведь ты мог бы попытаться навязать мне членство в твоем клане в обмен на продление моей жизни и этот трактат, — прищурил глаза Гредбенк, внимательно рассматривая меня. — И то, что ты не стал этого делать, еще раз говорит о том, насколько ты умен. Браво, Эйсон. Я восхищен твоим пониманием человеческой психологии.

— Да ладно, мастер. Что тут сложного было понять? Что грандмаг с вашим уровнем могущества воспримет подобное как грубый шантаж? Это бы резко ухудшило наши отношения, да и вряд ли я смог бы после этого уговорить вас продлить вашу жизнь при помощи сферы молодости. Есть очень хорошая поговорка, она гласит, что слона надо есть по кусочкам. Да, конечно, я бы очень хотел, чтобы однажды вы вошли в наш клан, но вы сделаете это, если захотите, сугубо по своей доброй воле. И когда вам это будет угодно…

Гредбенк согласно кивнул, а потом проворчал:

— Ну ладно. Давай займемся этой штуковиной, что сохранит мое сердце от сердечного приступа. Чувствую, с такими разговорами недолго до него осталось, а мне еще эти двадцать девять страниц читать. А потом днями с наслаждением ломать над прочитанным голову, пытаясь понять, насколько это изменит все мои взгляды на артефакторику. Я ведь уже считал, что добился в этом искусстве максимума, став одним из величайших грандмагов-артефакторов в современной истории человечества. А теперь ты, понимаешь, приносишь мне этот трактат и все мои достижения махом перечеркиваешь.

Ну, пусть себе ворчит, я уже не стал обращать на это особого внимания. Это, скажем так, такое доброжелательное ворчание. По сути, это были слова человека, перед которым стоят новые задачи, и он с удовольствием их принимает. Никакой больше готовности со смирением умереть в ближайшие недели от старости. Грандмаг прямо на моих глазах оживает и ставит перед собой грандиозные задачи по своей главной страсти в жизни — артефакторике.