Я сразу направился к камере того самого стойкого узника, не пожелавшего делиться своими секретами, что вызвало у меня к нему большое уважение, но возиться с поиском нужного ключа на связке не стал. К чему, если с не очень серьезными замками, как на этой решетке, я прекрасно справляюсь секунд за пятнадцать — двадцать при помощи отмычек?
Я уже побывал в нескольких тюрьмах за последний год. Так вот, надо сказать, что это была самая лучшая по своим условиям. В коридоре сухо и чисто, как и в камерах, и у узников стоят полноценные кровати с тюфяками. Нет и какой-либо вони за счет прекрасной вентиляции.
Заинтересовавший меня узник оказался мужчиной лет тридцати пяти. Само собой, после такой диеты он был очень худым. Мое появление он встретил полным безразличием — ни малейшей попытки завязать диалог, спросить хотя бы, какого черта я приперся в его камеру. Возможно, он решил, что это очередной визит того человека, что пытается его разговорить, поскольку свет я не зажигал, и заметить разницу во внешности он не мог. Я и без света все прекрасно вижу при помощи моего артефакта на ночное зрение.
Оказавшись внутри камеры, я поежился от очень неприятного ощущения. Стены буквально принялись выдирать из меня запасы маны! Так что, не став тут задерживаться, я просто развеял порошок «Болтуна» перед лицом узника и, выйдя из камеры, пригласил его следовать за мной. За эффективность проклятия в условиях такой особой камеры я не волновался. Проверено — «Болтун» и там превосходно срабатывает.
Глава 9
В самих камерах я с узниками не собирался беседовать. Они одна рядом с другой, двери решетчатые. Акустика была очень хорошей, я слышал это по эху собственных шагов, так что соседи услышат практически весь наш разговор, со всеми его странностями, а ведь «Болтун» удаляет воспоминания только о последних пяти минутах перед его использованием… Потом, когда тех узников, что мы оставим, начнут расспрашивать, пытаясь понять, что тут произошло, они могут рассказать об услышанном… И в том числе о поразительной откровенности тех, кто отвечал на мои вопросы. Даже узники, попавшие в тюрьму за дело, обычно отрицают свою виновность хоть в чем-то. А мне будут рассказывать обо всем полностью откровенно… Очень уж подозрительно…
Даже если узник был сильным магом, при отсутствии маны невозможно держать барьер, так что порошок и без всякой бомбы подействовал практически моментально. И он послушно после отданного шепотом приказа последовал за мной, шаря руками по стенам, чтобы понимать, куда идти в кромешной тьме.