— Приехали, Ваше Сиятельство.

Очередное моё упущение: я знал, что мэрия находится совсем рядом с офисом «конторы», но даже не подозревал насколько. Два аккуратных здания городской администрации стояли прямо через площадь от нас, — где-то там, вдалеке, сквозь деревья пробивалась желтизна нашего домика.

Далее — путь по пустым безликим коридорам наверх.

Как барин в своём доме никогда не займёт нижний этаж, так и господин Терентьев забрался как можно выше.

— Здравствуйте, — вполне спокойно поздоровался Иван Геннадьевич. — Проходите, присаживайтесь.

Терентьев додумался не заставлять нас стоять, и прямо напротив его рабочего стола в рядок были расставлены стулья. Для нас. Своих же людей он разместил у себя за спиной, — Алфёров устроился за правым плечом мэра, за левым сидела уже знакомая нам по фотографиям Лариса Сергеевна Крыскина, а чуть подальше в углу на табуретке забился Домогацкий.

— Ваше Сиятельство! — к явному неудовольствию мэра, дорожник сорвался с места и начал жать нам руки.

Терентьев на это ничего не сказал, но зубовный скрежет по кабинету прокатился.

Короче говоря: вот мы, вот они. До уровня официальных переговор не хватает лишь табличек с именами и персональных бутылок премиальной воды. Сели мы, значит, сидим. А начать ведь очень трудно. Какая-то отправная точка нужна.

— Роман Сергеевич, — в конце концов первым решил заговорить мэр. — Не могли бы вы рассказать, что этой ночью случилось между вами и графом Григорьевым?

Тут Панкратов легонько ткнул меня локтем, а затем взглядом указал на старинный резной секретер в углу. А там, прислонившись спиной к горшку с фикусом, сидел плюшевый медведь. «Подарок дочки», — подумал бы я: «или внучки», — а затем умилился бы тому, что мэр Переславля на поверку оказался таким сентиментальным человеком.

Но!

Морда медведя была раскурочена. Раскурочена, наспех сшита, и вместо чёрной игрушечной стекляшки на нас смотрел неумело спрятанный объектив. Причём большой; гораздо больше соседнего глаза. Не медведь, короче говоря, а терминатор.

— Прошу прощения, — сказал Михаил Михайлович и указал на игрушку. — Вы ему в голову телефон засунули, что ли?

— Не понимаю о чём речь, — резко вспотнул Терентьев.

— А что, если запись вдруг прервётся? Или зарядка сядет? Или позвонит вдруг кто? — Панкратов тяжко вздохнул. — Ненадёжно.

— Я не понимаю о чём речь.

— Иван Геннадьевич, вы даже не представляете как далеко шагнул прогресс. Сейчас такие миниатюрные камеры производят, что их вообще заметить невозможно. Причём достать такие можно в любом масс-маркете электроники, ну а про специальное оборудование я вообще молчу. Со спичечную головку, — Панкратов жестом изобразил, насколько мала может быть камера. — Не больше.