— Двоюродный племяшка. Так… ну и что мы будем есть? Честно говоря, я голодная как собака…
А всё потому, что вместо обычного часа, сегодня инспекторши провели на загородной ферме Брюллова аж четыре. И именно по этой причине пропустили обед.
Дело в том, что Юрий Иванович вдруг решил играть по правилам, — как не родной, чесслово, — и заставил их забирать партию своего домашнего вина на утилизацию. Со всеми вытекающими. И не так страшна была опись продукции, как поиски фургона, чтобы эту самую продукцию с фермы забрать. Фургона, которого у переславского филиала Роспотреба отродясь не было. Пришлось срочно искать по знакомым, звонить, договариваться.
Три ходки туда-сюда! А самое главное — хранить-то теперь всё это где? Всё помещение офиса, включая кладовку и коридоры, теперь буквально забиты бутылками под потолок, так что ходить негде. Это же ненормально. И почему оно вдруг так произошло?
— Много попросили?
— Возможно.
— На принцип пошёл?
— Видимо.
— Так ведь мог бы прямо сказать, мол, девчат, давайте поскромнее.
— Может, жена не дала? — предположила Тамара Ивановна, пожимая плечами. — Или мочекаменная обострилась. Или ещё чего в голову ударило.
— Слу-у-у-ушай! — вдруг осенило Тамару Васильевну. — А может у него эта партия скисла к чёртовой матери? А мы ему забесплатно этот шмурдяк с участка вывезли?
— А может и так. Вот сволочь!
— Ага. Ты мне лучше скажи, что нам теперь со всеми этими бутылками делать? Ну явно ведь не утилизировать?
— Конечно же нет.
На то и был расчёт…
— Дамы! — внезапно перед Тамарами возник молодой мужчина.
Статный, широкоплечий, гладко выбритый. С карими глазами и очень густыми, похожими на бурую медвежью шерсть волосами.
— Позвольте представиться, — сказал он и поклонился. — Иван Петров.
— Здравствуйте, Иван Петров.
— Я уполномочен говорить от имени моего работодателя, Зинедина Фабьеновича Дембеле. Не могли бы вы уделить мне пару минут вашего времени?
Глава 6 Про злость и отчаяние
— Пообещайте, что всё сказанное останется между нами, — попросил я. — Поймите, я очень сильно рискую. Если что-то где-то всплывёт, то у меня могут начаться большие проблемы…
Тут я состроил самое серьёзное лицо, на которое только был способен и выкрутил саспенс на максимум:
— Очень, — произнёс я. — О-о-о-очень большие проблемы.
Главное, чтобы меня не спросили какие именно. Тогда придётся продолжать играть в подростково-готическую загадочность и нести чушь типа: «поверьте, вы не хотите этого знать», «мне не хотелось бы подвергать вас опасности» или «если бы вы знали то, что знаю я».
А если инспекторшам и этого будет мало, тогда действительно понадобится придумывать обоснуй. А какой? Что за проблемы у меня могут возникнуть? Знаменитая французская мафия с мимами-убийцами и взрывающимися багетами? А зачем им устраивать мне проблемы? Почему? Для чего вообще? И не попахивает ли всё это клиническим бредом?