Глава 4 Про массаж и новое дворянство
15 минут назад
— Не ругайся на мальчиков, — попросила Гайка, едва поспешая за мужем.
— Мало я твоим мальчикам в детстве жопу надирал. Нихера сами не одупляют. Вот как есть остолопы, это же надо было…
— Даниил Александрович! — переход на имя-отчество внутри этой супружеской пары означал крайнюю степень накала страстей, но муж в ответ на это лишь отмахнулся.
Сел за руль джипа, нарочито громко хлопнул дверью и принялся ждать, пока усядутся все остальные. И никто не понимал, что у него сейчас на уме. Вообще никто.
Но обо всём по порядку:
Даниил Александрович Перехожук был потомственным бароном. И как можно догадаться по прозвучавшему из его уст слову «одупляют», бароном он был в первом поколении. «Заскочил в последний вагон», — как любил говорить сам Перехожук.
И действительно. В лихие девяностые, когда грянул мировой кризис и Короне срочно потребовались деньги, Екатерина III пошла на очень сомнительный шаг, за который её критикуют и по сей день. Императрица начала торговать титулами. Даром что очень задорого, спрос всё равно был.
И к двум с небольшим сотням российских баронских семей, существовавших в Империи на момент 1990-го года, к концу десятилетия добавилось ещё две тысячи. В народе их сразу же окрестили «новым русским дворянством». В основном это были торгаши, бандиты, эстрадные звёзды, а также первые из тех, кто удачно вложился в сферу айти.
И среди них — Перехожук.
Кем был Даниил Александрович до того, как примерил на себя титул — уже неважно. Всё это в прошлом. Главное, кем он был сейчас: состоявшимся и честным бизнесменом, который достиг в жизни всего чего только хотел, и вдруг задумался о вечном.
Кто бы там что ни говорил, и как бы законодательно ни прессовали «новых русских» в последнее время, он вознамерился оставить после себя великий дворянский род. Чтобы не просто нарядная пенсия, урезанный налог на доходы и издевательское «Ваше Благородие» в спину, а чтобы по-настоящему. Чтобы кровь цвета маны, и богатая история, и уважение на самых верхах, и хруст французской булки.
Причём сам Перехожук старался изо всех сил, — даже на пианино играть выучился, хотя с его пальцами-сардельками это было почти невозможно, — а вот семья сопротивлялась.
Сыновья выросли мажорами. Жена-наседка им в этом неустанно потакала, и лишь от дочери можно было ожидать чего-то путного.
— Все сели⁈ — рявкнул Даниил Александрович и не дожидаясь ответа дал по газам.
Охранники и Анна Даниловна испуганно помалкивали, а жена на пассажирском сидении нервно теребила край блузки.