— Ваше Величество…

— Неужто именно я должен об этом думать? Бегать за вами и подсказывать как нужно поступить в той или иной ситуации?

— Ваше Ве…

— Тихо!

Хм…

Надо бы потом уточнить у Панкратова, что это такое сейчас произошло. Обсудить как минимум. Могу, конечно, ошибаться, но… мне показалось, что по отношению к мэру Его Величество ведёт себя слишком жёстко.

Да, косяк за Терентьевым имеется. Но всё равно! Его проступок по сравнению с моим — пустяк. Ведь в отличии от меня, он-то не сделал ничего непоправимого. Однако выгребал почему-то за двоих.

Странно? Ещё как.

— Это последняя наша беседа на эту тему, — сказал Его Величество. — Другой не будет. И это всех касается. Если вы не сможете ужиться и не смиритесь с тем, что обречены на сотрудничество, я не стану разбираться кто из вас прав, а кто виноват. Что на ваше место, что на место Его Сиятельства Сергея Романовича найдутся другие достойные кандидаты. Я изъясняюсь достаточно понятно?

— Да, Ваше Величество.

— Прекрасно. В таком случае желаю всем продуктивного дня, — Алексей Николаевич уже было потянулся к камере, как вдруг одёрнул сам себя. — Ах, да, Каринский. К вам у меня есть ещё одно дело.

— Слушаю, Ваше Величество.

— Не срочное. Но в скором времени мне необходимо будет переговорить с вами с глазу на глаз…

О-о-ооо-о! Ну сказка же!

Поясняю: о чём будет этот разговор я даже близко себе не представляю. Раскатывать губу на то, что он будет приятным не приходится. На то, что я смогу выпытать информацию об отце тоже. Однако сам факт того, что Император договаривается со мной о беседе тет-а-тет — это настолько статусная штука, что…

Скажем так: спорткары, ролексы и жёны на тридцать лет младше тут даже близко не валялись. То есть в глазах Терентьева меня прямо сейчас возвысили до небес. И вопрос: «кто тут папочка?» — отныне не стоит.

— Завтра, — сказал Его Величество. — Быть может послезавтра. Будьте на связи, — и с тем отключился от конференции.

— Ху-уууух, — первой выдохнула Ксюша.

Не спрашивая ни у кого разрешения, Рыжикова подошла к кофейному столику, налила себе из кувшина воды и принялась пить мелкими глотками. Бледный как мел Терентьев на негнущихся ногах протопал к своему креслу и рухнул в него так, что чуть стол не свернул. Лариса Сергеевна упала лицом в ладони, заняв табурет Домогацкого, а Домогацкий в свою очередь притворился мебелью.

Алфёров, так тот вообще машинально закурил, — сделал затяжку, затем окстился, резко поднял голову вверх, посмотрел на мигающий датчик дыма и затушил сигарету о подошву.

Итак…

Если вычеркнуть приготовления, то вся беседа с Императором длилась не дольше пяти минут. Однако после неё все собравшиеся были выжаты досуха.