Зачем мне желательно было стрелять вторым? Управлять одновременно даже двумя артефактами сложно, не говоря о трёх. У меня был выбор активировать анти-перл и воздушную трубу для меткого выстрела, но при этом остаться без защиты в момент выстрела Пестеля. Либо с непрогнозируемым успехом стрелять из неизвестного мне оружия в беззащитного соперника. Я предпочёл выстрелить наверняка.

Забегая вперёд, скажу, что репрессий за дуэль не последовало. Со слов Николая Павловича Император по-доброму посмеялась над моей изворотливостью, и велел мне самому разбираться с Церковью.

А мне что? Я и разобрался. Первым делом отправился в Псков к Владыке Евгению, и он мне лично отпустил все грехи после того, как мы с ним провели почти круглосуточную службу в Старовознесенском монастыре.

Не знаю, как Владыка Евгений, но я после службы двое суток в своём Псковском доме пластом лежал. Думал, что у меня все мозги через одно место высосали. Дело в том, что Старовознесенский монастырь… женский. И обитают в нём не только кроткие монашки, но и вполне себе симпатичные и голодные сёстры.

Хорошо ещё, что жена у своих родителей была, пока я с Пестелем и последствиями дуэли разбирался. Не представляю, какую казнь она мне придумала бы за мой кобелизм, но заранее знаю, что мне такое явно бы не понравилось.

* * *

На наш второй пакет предложений Император ответил неожиданным образом.

В правительственной газете появилось сообщение о том, что Великий князь Константин от престолонаследия отказывается.

— «Великий князь Константин Павлович, будучи главнокомандующим в Царстве Польском, не может совмещать обязанности по управлению двумя государствами. По его просьбе престолонаследие переходит к Николаю Павловичу». — Именно так была выражена официальная версия происходящего.

Но всё далеко не просто. Объявления в газетах мало. Отказ должен быть оформлен в закрытом манифесте, зарегистрированном в Сенате и Святейшем Синоде. И хоть со стороны казалось, что всё ясно и понятно, но согласования и оформления затянулись на три долгих месяца.

Как лично я их прожил — признаюсь, совсем неплохо. Разве что летать много пришлось.

Первые сотни пудов золота, что начали поступать из Миасса, оказались той соломинкой, которая переломила недоверие к моим предложениям.

А что тут удивительного?

Россия в то время испытывала крайний недостаток в благородном металле, и даже, зачастую, чужие золотые монеты перепечатывала под свои.

Кстати, на Урале уже добыли первые тонны платины, и министр финансов, граф Канкрин, распорядился начать выплавку мелких монет из нового металла.