Шагнул в портал. Переход отозвался болью во всем теле. Холод царства мёртвых впился в кожу тысячей ледяных игл.

Аид встретил меня привычной тишиной. Берега Стикса, некогда полные душ умерших, по-прежнему пусты. Лишь редкие тени метались в вечном тумане, похожие на обрывки старой паутины.

Почуяв живого, души устремились ко мне. Их вопли эхом отражались от чёрных скал. Выпустил ауру, и тени отпрянули в ужасе. Вспомнили того, кто тут провёл тысячи лет? А то почувствовали человека и решили полакомиться.

Стикс — его воды застыли чёрным зеркалом. По поверхности то и дело пробегала рябь, заставляя немногие оставшиеся души метаться в панике. Огляделся, сколько времени я провёл в этом замечательном месте? Стоило только тут оказаться и оно вновь стало родным.

— Харон! — крикнул я. — Переноси меня к Тартару!

Перевозчик возник рядом, стискивая древнее весло. Его пальцы побелели от напряжения. Этот артефакт — последнее напоминание о временах, когда боги ещё правили своими царствами.

Он положил мне руку на плечо, и мир вокруг смазался. Когда зрение прояснилось, мы стояли у подножия исполинской горы. Она вздымалась ввысь, уходя острой вершиной во тьму Аида. Чёрный камень, испещрённый прожилками багрового цвета, словно вены с огненной кровью, пульсировал в такт ударам изнутри.

На вершине высились врата Тартара — главный вход в темницу. Массивная арка, выкованная из металла богов, поднималась на высоту в несколько сотен локтей. Сами ворота представляли собой частокол из прутьев толщиной с вековой дуб. Каждый был выкован отдельно, с особым тщанием. Металл отливал то золотом, то серебром, а в местах скрепления сиял ослепительной белизной божественной силы.

Помню, как помогал Гефесту их создавать. Адская работа — в прямом смысле слова. Каждый прут требовалось ковать трое суток без перерыва, чтобы металл впитал достаточно энергии. Потом ещё неделю остужать в водах Стикса, закаляя волшебным холодом царства мёртвых. А после — вплавлять в арку, скрепляя божественными печатями.

Гефест работал не покладая рук. Его молот звенел без устали, высекая искры, каждая из которых несла в себе частицу силы богов. Боги по очереди вливали свою мощь в металл. Сам Зевс освятил врата молнией, придав им несокрушимость.

Ворота должны были сдержать даже титанов. Но сейчас несколько прутьев было выломано, словно соломинки. В пробоину протискивались змеиные головы Тифона…

Мои размышления прервал новый удар, от которого задрожала сама гора. В воротах появилась свежая трещина, и по ней заструился зловещий багровый свет.