Ну, как говорил, отправлял с посланием. Крутизна Слона перед мальцами мирилась с тем, что он шестерил для выше стоящих по иерархии в банде. Так что Слон с радостью выполнял различные поручения.
Двери кабака выпустили наружу какого-то забулдыгу. Слон посторонился и вошёл внутрь. Его вниманием сразу же завладела кега с табличкой «Пшеничное светлое».
Слон не обратил внимания, что столы в кабаке стоят пустыми. Что бармен при его появлении достал телефон и стал куда-то звонить.
Слон подошёл к барной стойке, достал рубль и, предвкушая утоление жажды, как можно весомее и круче произнёс бармену:
— Я знаю, ты работаешь на Шальную. Мой босс хочет с ней связаться, а пока налей мне пива.
* * *
Железная дверь склада захлопнулась за спиной. Лампы под потолком едва разгоняли полумрак, отбрасывая тени на штабеля деревянных ящиков. Затхлый воздух пах пылью и машинным маслом.
Слон сглотнул. Во рту пересохло. Холодный металл автоматного ствола упирался в затылок, заставляя держать голову прямо.
— Звони своему главному, — вальяжно протянула женщина, появляясь из тени. Её длинное платье струилось в полумраке, делая походку летящей.
— Но… — Василий запнулся.
Его взгляд метнулся к кольцу на пальце. Артефакт тускло поблескивал в свете ламп. Руки предательски дрожали.
— Скажи, что организовал встречу, — женщина приблизилась вплотную. — И что скинешь адрес со временем.
— Но… — снова выдавил из себя Слон.
Дуло автомата сильнее вдавилось в кожу. По спине пробежал холодный пот.
— Давай, крыса-перебежчик, — прошипела женщина. — Звони. Или тебе жить надоело?
Василий с трудом сглотнул ком в горле. Дрожащие пальцы нашарили телефон в кармане. Взгляд снова упал на кольцо-артефакт.
«Надеюсь, это не будет считаться предательством», — мелькнула отчаянная мысль.
Кто же знал, что его расспросы о шальной графине приведут сюда? Что её гвардейцы уже ждали в засаде? И когда тебе в затылок упирается автомат, особо не поспоришь.
Палец завис над кнопкой вызова. Сердце колотилось где-то в горле. Василий зажмурился и нажал «позвонить».
Глава 3
Я не застыл на месте. Не сделал огромные глаза. Даже не вздохнул с натягом.
Я сохранил благодушное выражение лица и расслабленную позу. Протянул руку для пожатия. Но, Цербер раздери весь этот мир, кто бы знал, сколько усилий мне это стоило.
Мне хотелось вцепиться в горло Огонь-Догоновского сильнее, чем Танталу есть и пить. Чем Сизифу докатить камень в гору. Никто в целом Тартаре не представляет, насколько их мучения смешны по сравнению с моей жаждой убийства.
— Добрый вечер, — мои губы растянулись в улыбке, и я ощутил крепкое рукопожатие.