— Пётр Алексеевич был дружен с папой, — замерла мама, — но даже он не смог помочь….

— Ему Император запретил, — пояснил я, — но сейчас, раз новый глава я, то вступлю в наследство, а тебя отправлю к деду. Раз уж до сих пор его не выкурили, то и тебя он защитит.

— А ты как же? — глаза мамы сверкнули, а в голосе прибавилось тревоги.

— А со мной у них тоже до сих пор не вышло, — улыбнулся я, — да и как выйдет, если я живу в академии? А за годы учёбы я стану сильнее и найду способ с ними разобраться.

Я развел руками и улыбнулся. Добавил в голос уверенности:

— Мам, если ты не можешь сама, то я, как глава рода подниму вопрос о вашем разводе. Тебе надо только задержаться в Питере. Я могу тебя спрятать….

— Нет, сынок, — она отстранилась, и отвела в сторону вспыхнувшие надеждой глаза. — Я не могу. Тебе будет только хуже. Я ничем не смогу тебе помочь.

— Наоборот, мам, — принялся с жаром её переубеждать. — Ты мне очень поможешь тем, что будешь в безопасности и счастлива.

Она улыбнулась, а потом, вздохнув, снова возразила:

— Но я не смогу принести пользу роду. Не смогла тогда, и сейчас толку не будет…

— Будет, — прервал я её. — Кроме прочего, меня Бестужев пытается к Деду отправить, принять наследство, а так это сделаешь ты, вместо меня. Будешь моим представителем, так сказать. Да и вообще, ты маг третьего ранга, найдёшь себе дело по душе.

— Я всегда хотела врачевать, — улыбнулась мама мечтательно.

— Ну вот, — махнул я рукой, словно дело уже решёное, — откроем клинику…

— А как же Алёна, Кирилл? — в голосе мамы снова послышалось отрицание, — я не могу её там оставить, а он захочет…

— Ей уже семнадцать, — пожал я плечами, — она сама может в таком случае выбрать с кем остаться. Тем более я препятствовать не буду.

Мама покачала головой. Надежда в её взгляде сменялась настороженностью и неуверенностью. Во взгляде поселилось сомнение.

— Мам, давай ты задержишься в Питере, и обдумаешь несколько дней моё предложение. Хорошо? — она посмотрела на меня, не решаясь ответить, и я добавил: — с Алёной задержись, и обдумай. А через два дня встретимся и поговорим ещё раз. Пожалуйста.

Она смотрела на меня целую минуту, но потом, всё же, неуверенно кивнула.

— Отлично, — обрадовался я, доставая телефон, — вот номер…

— Вот вы где, — раздался голос «папани», когда мы вернулись в холл аукциона, — а я уж обыскался тебя, родная.

Эх, надо было по отдельности возвращаться, но как откажешь маме в удовольствии послушать о студенческой жизни?

«Папаша» улыбался на показ, его интонации говорили, что он хотел бы пожурить, но прощает. А вот глаза выдавали напряжение.