— То есть это вы отсюда заходили? — Пятый, казалось, был немало удивлен. — А почему не сверху?

— Потому что люди. Потому что Ри. Потому что пытались максимально обезопасить всё, — объяснился Эри. — Да, это оказалось сложнее, но ведь получилось.

Лин покивал. На камень рядом с ним села бабочка, пару раз взмахнула крыльями, и вспорхнула в небо.

— Да, получилось, — согласился Лин. — Эри, мы по сей день не можем понять, как и что вообще получилось. Мы посовещались немного, и…

— Я могу рассказать только то, что понимаю сама, — Эри задумалась. — О себе — точно могу. Но я не знаю, надо ли вам это вообще. В принципе. Пятый, Лин, я не хочу навязываться. Не хочу, понимаете? Я же в первый день сказала об этом — если всё вот так, то я лучше сама уйду.

— Почему ты всё время об этом говоришь? — спросил Пятый. — Ты ведь уже в который раз это повторяешь. Мы же сказали, что не хотим, чтобы ты уходила, с чего ты вообще это взяла?

Эри повернулась к нему.

— Потому что я вижу ложь, — ответила она. — И я помню, как вы уходили. От меня. И ту лавочку. И рябины. И я уже тогда поняла, что — всё, всё закончилось, и ничего больше не будет. Но в то же время…

— В то же время — что? — требовательно спросил Лин.

— Мое желание снова увидеть вас, оно никуда не пропало. Глупейшее желание, сама знаю. Ни на чем не основанное. Иррациональное, если угодно, — Эри криво усмехнулась. — Но мало того, я и сейчас это понимаю. И чувствую. Не перебивай, погоди, — попросила она Пятого. — Всю жизнь я бежала за вами, как идиотка, как безголовая курица, делала что-то, что не поддается логике, что выглядит абсолютно безумно, верила… и вот, добежала. И что? Глупая маленькая девочка состарилась, совершила нечто невозможное, и догнала. И стоит, разинув рот, как дура — потому что понимает, что можно было и не бежать. Лучше бы я осталась там, на Берегу, — она опустила голову. — Ходила бы на море, ела бы в кафе, смотрела соревнования по телевизору, беседовала бы с Таенном. А по ночам иногда видела бы, как вы спите. И никаких мостов, и никаких подвигов.

— Лучше бы и мы там остались, — вдруг сказал Пятый. — Лежишь себе в безвременье, правда, иногда ощущаешь чье-то присутствие, но оно быстро пропадает, и всё становится снова… никаким. И даже если очень захочешь проснуться, скорее всего — не получится. Редко, очень редко будят — но Берег не хочет этого, и защищает.

— Последний раз были бабочки, когда этот пришел, — задумчиво произнес Лин. — Ты проснулся, а я так… меня он не смог разбудить до конца.

— Ну, он тебя и не будил, — пожал плечами Пятый. — Ему одного хватило. Может быть, он будил и других тоже. Хотя какая разница.