— Идём, — велела Берта. — Я бы тоже не хотела больше находиться с тобой рядом. Мне от твоего присутствия, прости, тошно.

— Я поняла, — кивнула Джессика. — Хорошо, надолго не задержу.

…В комнате она действительно пробыла совсем немного — прошла вдоль стены, ведя по ней рукой, постояла у окна, потом заглянула в кладовку, в которой, разумеется, было пусто. Потом попросила открыть ей детскую, но заходить не стала, просто заглянула с порога, покачала головой, словно вела сама с собой в этот момент какой-то внутренний диалог, и закрыла дверь.

— Проводишь? — спросила она Берту. Та в ответ пожала плечами.

Вместе они спустились вниз, и медленно пошли в сторону модуля — ни Кира, ни Фэба уже не было видно.

— Знаешь, я ведь надеялась… — вдруг сказала Джессика. — Я надеялась, что они его все-таки обманули… Мне казалось, что я прилечу, а тут… тут все живы, и… но тут пусто, теперь я это и сама вижу. До последнего момента я не верила.

— Не верила во что? — жестко спросила Берта. — В то, что цианид убивает за две минуты? Или во что-то еще, столь же нелепое? Или ты верила, что кто-то при твоем появлении выскочит из кустов, и скажет, что это всё была шутка? Ты в своем уме вообще?

— Даже когда он сказал, что упали оба самолета, я не верила, — продолжила Джессика, словно не слыша Берту. — И когда он отдал это распоряжение — тоже. А теперь…

— Какие самолеты? — не поняла Берта. — О чем ты, что за бред? Впрочем, без разницы. Неси любую ахинею, мне всё равно.

— Я могу рассказать… — начала Джессика, но Берта раздраженно махнула рукой.

— Ты рассказала уже достаточно, я не могу больше тебя слушать. Сытый голодного не разумеет. Тебя не смущает, что он — жив, а они — нет? Ты полетишь к нему, и сможешь обнять его, живого, — горько произнесла Берта. — А я смогу обнять только камень. С табличкой. Можешь посмотреть, чтобы уж точно удостовериться. Она надеялась… ты сумасшедшая, Джессика. Ты свихнулась, ты в курсе?

— Хотела бы я свихнуться, — покачала та головой. — Может быть, так стало бы легче.

— Легче кому? Тебе? Ты думаешь, что только ты в этом мире способна кого-то любить? — горько спросила Берта. — А я так, как это говорилось, покурить вышла? Всё, достаточно. С меня хватит.

Дальше они шли в молчании, благо, что идти оставалось уже совсем немного. У модуля Джессика остановилась, и в последний раз посмотрела на дом, на поляну, на выросшие елки.

— Циннии очень красиво цветут, — тихо произнесла вдруг Джессика. — Не волнуйся, я ему не скажу.

— Что и кому ты не скажешь? — нахмурилась Берта.

— Цветы.

— Что — цветы? Высочайшим распоряжением запрещено сажать цветы рядом с домом? Я опять что-то пропустила? — приподняла брови Берта.