Скрипач, которому в этот раз досталось помощников с избытком, расстарался вовсю — хлеб, правда, сделал «быстрый», не на закваске, а дрожжевой, но запах всё равно получился замечательный, и, как и в первый раз, Пятый с Лином на этот запах пришли самостоятельно — не смотря на уговоры Фэба еще часок полежать.

— Да всё с нами нормально, двое суток уже прошло, — убеждал Лин. — Чего нам сделается?

— Видел бы ты себя со стороны, когда мы под землей сидели, — заметил Ит. — «Чего сделается». Еще как делалось, на минуту отойти было страшно.

— Ерунда, — отмахнулся Лин. — Вот поверь, даже если бы вы нас там одних оставили, ничего бы не случилось.

— Почему ты так считаешь? — с интересом спросил вдруг Фэб.

— Давайте про это потом поговорим, — попросил Пятый. — Не хочется сейчас, вот правда.

— Ладно, потом так потом, — согласился Фэб. — Но все равно, лучше быть осторожнее.

После перенесенной встряски всем хотелось получше расслабиться, поэтому Фэб разрешил вино, причем даже Пятому с Лином — впрочем, те отказались сами, видимо, не смотря на заверения о том, что всё нормально, они еще чувствовали себя не лучшим образом. Однако после первого часа посиделок, когда Ит пошел курить, Пятый вышел на улицу следом за ним — курить все-таки хотелось. Они отошли от входа, и присели на одну из лавочек, стоявших под навесом у мангальной — дождь и не думал прекращаться.

— Слушай, вот ответь ты мне, пожалуйста, на один вопрос, — решился Ит. — Мы видели вас на Берегу. Точнее, слышали разговор, твой, и… этого. И ты сказал тогда фразу «мы не можем умереть». Да и потом эта фраза несколько раз повторялась, причем уже тут. У меня есть некоторые домыслы на этот счет, но я бы хотел услышать вашу версию — почему? Откуда это взялось?

— Ты не понял ещё? — Пятый нахмурился. — Мы действительно не можем умереть. Если ты открывал мои считки, ты должен был догадаться. Не знаю, доходил ли ты до этого момента… меня сперва расстреляли, потом бросили на морозе, кажется, на двенадцать часов, или больше. После такого можно выжить, как ты считаешь? А мне удалось. Да и других примеров — вспоминать устанешь. И даже сейчас, — он глубоко затянулся, закашлялся. — Фэб говорил, да я и сам понял… у меня сердце встало примерно за сутки до того, как я попал в капсулу. Это на что-то повлияло в итоге? Как видишь, нет. Мне почему-то кажется, что и с тобой происходило нечто подобное.

— Не раз и не два, — кивнул Ит. — Но тогда я об этом не задумывался. Выжил, значит, повезло…

— Не мог не выжить, — вздохнул Пятый. — И рыжий тоже. Что он сказал про клещевой энцефалит?