— А почему у тебя она была нештатная? — не понял Пятый.

— Так получилось. Мы под влияние попали, какая-то очень странная сущность, мы ее тогда назвали дьяволом. Он мне и обеспечил вход в развязку и одновременно — кровотечение, стали рваться сосуды. А сосуды там, скажу я тебе, ого какие, в мизинец толщиной, за полчаса дуба дать можно, а то и быстрее. В общем, про меня еще и забыли, — Ит усмехнулся. — В таком виде Фэб меня в степи рядом с катером и подобрал. Потому что те, кто за нами прилетел, схватили в охапку Ри, рыжего, и усвистали, впрочем, это-то как раз было ожидаемо.

— То есть тебя просто… бросили? — дошло до Пятого.

— О чем я тебе и говорю. Потом я как-то об этом не думал, а вот когда медицине учиться начали — до меня с запозданием на триста лет дошло, что со мной тогда происходило, — Ит засмеялся. — И какое ночное приключение в моем лице получил Фэб. Бедный… Умереть, не умереть… мы потом с ним мой случай разобрали, и я, уже понимая, что к чему, осознал, наконец — и объем работы, и то, как он вынужден был по приоритетам, которые менялись, идти, и скольких усилий ему это стоило.

— Но хоть что-то ты помнишь?

— Что-то помню. Эйфорию помню… местами. Боль тоже, потому что своих гормонов не хватало, но боли было не так много. Её вообще, насколько известно, быть не должно.

— Жуть какая, — Пятый покачал головой. — Прости. Я не думал, что у тебя так получится. Очень хотел, чтобы… всё было иначе. Просто хорошо. Но, видимо, одного желания недостаточно.

— Да ничего страшного, — махнул рукой Ит. — От всей души надеюсь, что у тебя как раз и будет иначе. Ошибки существуют для того, чтобы было, что исправлять. И, знаешь… начинай уже потихоньку идти им навстречу. И Эри, и Сабу. Ты же всё понимаешь. Они вас любят. По-настоящему любят, поверь. Я тебя не призываю бросаться кому-то на шею, не подумай. Но ты хотя бы про себя проговори эту ситуацию. От и до. Трудно, знаю. Вообще, это даже представить себе трудно — вы действительно были одни, считай, ушли, а теперь — бац! И ни с того, ни с сего вокруг полно какого-то народу, и, оказывается, и искали, и ждали, и… любому впору растеряться.

— Вот это ты очень точно сказал, — Пятый выудил из неосмотрительно оставленной Итом на скамейке пачки сигарету. — Растеряться. Мы пытаемся, но мы… не привыкли. Мы не умеем. В том числе и любить кого-то. Да еще и просто так. Ты же видел, ты знаешь.

Он опустил голову, прядки отросших волос упали на лицо, и Пятый раздраженно отвел их в сторону.

— Мешают? — сочувственно спросил Ит. — У меня идея. Пошли.