— Ну да, конечно, — ехидно ответил тогда отец Анатолий. — Иту, значит, она эту отметку дала. А Торку, который на тот момент тоже был тяжело ранен, она эту отметку не дала. Сама Королева, подчеркну. Лично. Фэб, тебе не кажется, что ты неверно трактуешь ситуацию?

— Нет, — уже не так уверенно ответил Фэб, который, признаться, ситуацию вообще никак не трактовал. Ну, удобно было Королеве объявить Ита и Скрипача святыми на территории конклава. И что с того? Мало ли кто, кого, кем, и где объявляет? Результата они в тот период добились именно такого, которого хотели. Сохранили работу, подлечились, немного поправили дела. — Толь, ты считаешь, что этот статус что-то действительно значит? Ты серьезно? Ты их что, не видел? Уж если кто святой, так точно не…

— Договаривай, договаривай, — предложил отец Анатолий. — Тебе не хуже меня известно, что Королева никогда ничего просто так не делает. И статусов таких за время своего правления она раздала совсем немного. У нас тут, конечно, провинция и задворки, но такие вещи даже здесь отлично известны. Что же до святости, то у нее, понимаешь ли, бывают разные критерии. Не просто так Королева им его выдала, но — это её дело, главное, что статус есть. Так что же мешает нам им воспользоваться?

— Каким образом? — с подозрением спросил Фэб.

— Да очень просто. Мы построим часовню, и перенесем мощи. Как идея?

— Там пепел, — напомнил Фэб, внутренне удивляясь странной судьбе геля для фиксации пересаживаемых органов. Был ты просто гелем в банке, а волею судьбы превратился в сожженного святого. Чего только не бывает в этом мире.

— А, ну да, — сообразил отец Анатолий. — Нам нужна очень маленькая часовенка по канонам Санкт-Рены, и… что там за религия, кстати? В какой конфессии они поучали ST?

— Их там несколько, но, поскольку Ит реставрационист, их, если я правильно помню, объявили там, — вспомнил Фэб. — Посмотри в документах. Толь, правда, я забыл. Сперва было не до того, а потом…

— Реставрационисты? А, да, вот же пометка, чего я сразу не увидел? Тогда совсем просто, — обрадовался отец Анатолий. — Там же часовенки такие, как пирамидки, с равносторонним крестом в треугольнике. Ни украшений, ни портретов… Отлично! Построим, перетащим урны туда, и пусть носят цветы на здоровье, сколько угодно.

— У Ри будет истерика, — пробормотал Фэб. — Он же по связи пожелает на это посмотреть.

— Да пусть любуется, тебе жалко? — удивился отец Анатолий. — Мне, знаешь, тоже неприятен этот обман, но если для пользы дела и сохранения жизней он требуется, то — придется делать. Это же благая ложь. Во спасение. Или ты не согласен?