Удача, которая обычно поворачивается к страждущим самым нелицеприятным местом, в последнее время благоволила Мастеру с поразительным постоянством. С того самого дня, как ему удалось буквально чудом улизнуть из Феодосии, оставив за спиной хаос и разрушенные планы, и добраться до сверкающей огнями столицы, все шло подозрительно гладко. Словно кто-то наверху смазал колеса судьбы отборным маслом.

Люди улыбались ему на улицах, и он улыбался им в ответ самой вежливой, чуть усталой улыбкой, которую так хорошо отрепетировал перед зеркалом. Хотя, по правде говоря, желания улыбаться этим мешкам с мясом у него было не больше, чем у крокодила улыбаться антилопе.

Поглотив чистую звенящую энергию эльфийских душ, от которой внутри разливалось приятное тепло, похожее на действие хорошего коньяка, Мастеру оставалось только одно. Выждать. Ему нужно было еще немного времени, чтобы энергия усвоилась, стала частью его сущности, а затем… затем ему придется сменить форму.

Потому что так долго продолжаться не могло. Тело Вяземского, которое он носил как дорогой, но уже начинающий жать в плечах костюм, имело свои недостатки. Настоящий Вяземский был до сих пор жив, в этом не было сомнений. Но, как предполагал Мастер, скорее всего был в коме от жуткого истощения.

Но когда он придет в себя, то наверняка станет предметом интереса. Люди начнут задавать вопросы. Вернее спецслужбы. Неудобные, назойливые вопросы. «А где ваши документы, Арсений Романович?», «А как вы оказались вчера в Москве, а уже сегодня дома?», «как это были не вы?».

Его документы он, конечно, предусмотрительно забрал с собой, чтобы без проблем странствовать по стране, сколько это возможно. Но как только возникнет этот неизбежный парадокс — «как это он и тут, и там одновременно?» — придется раствориться. Исчезнуть и стать кем-то другим. Кем-то новым. И лучше сделать это заблаговременно, не дожидаясь, пока в дверь постучат вежливые люди с холодными глазами и явными намерениями.

Но так как Мастер был существом не только высокодуховным и магически одаренным, но и, к сожалению, все еще обладающим физической оболочкой, требующей регулярного питания, он пришел в гипермаркет. Огромный храм потребления, где под одной крышей можно было найти все,: от зубочисток до смысла жизни, если знать где искать. Многие считали, что он на полках с дорогостоящим элитарным алкоголем.

Мастер неспешно прогуливался меж бесконечных витрин, толкая перед собой тележку. Он разглядывал пачки с сардельками, критически оценивая состав — слишком много сои, слишком мало мяса, выбирал сыр с благородной плесенью, бутылку вина урожая того года, когда лето было особенно жарким, и упаковку красной рыбы, чей цвет напоминал закат над морем.