Судя по тому, как уверенно он положил руку на гримуар, он четко понимал, что будет с ним делать.
Глава 7
Владимир Арсеньевич с ожесточением вдавил окурок в переполненную пепельницу и снова застучал по клавишам. Поисковик на запрос «темные магические эманации в крови» выдавал какую-то чушь: форумы готов, обсуждающих энергетический вампиризм, рекламу шарлатанов, снимающих порчу по фотографии, и статьи из бульварной прессы о заговорах в масонских ложах.
Никакой конкретики или медицинских статей, никаких закрытых отчетов. Словно такой формулировки не существовало в природе, и лаборант, написавший это в заключении, просто сошел с ума. Ну или знал то, чего не положено знать простому следователю уголовного розыска.
— Чертовщина, — пробурчал Владимир, потирая воспаленные глаза.
В дверь коротко, по-военному, четко постучали.
Владимир Арсеньевич дернулся, смахивая пепел с рукава рубашки.
— Да, — крикнул он, не оборачиваясь. — Войдите!
Дверь отворилась без скрипа, что для этого здания было уже аномалией. На пороге возник мужчина. Высокий, поджарый, в идеально сидящем черном костюме, который стоил, вероятно, как годовая зарплата всего отдела. Белая рубашка, узкий черный галстук.
И вишенкой на торте были абсолютно черные солнцезащитные очки. И это в пасмурный день в полутемном кабинете.
Владимир смерил гостя долгим, тяжелым взглядом. «На кой-хрен тебе очки в помещении? Сетчатку бережешь или совесть прячешь?»
Мужчина прошел к столу, двигаясь плавно и бесшумно, как хищник.
— Владимир Арсеньевич? — голос был таким же стерильным и безэмоциональным, как его костюм.
— Я, — следователь откинулся на спинку кресла, скрестив руки на груди.
— Николай Федорович. Служба Безопасности Российской Империи, — гость достал из внутреннего кармана удостоверение в темно-бордовой коже и раскрыл его перед носом следователя.
Владимир даже не дернулся, чтобы взять документ.
— Положите на стол, будьте добры, — произнес он спокойно, но с нажимом. — Зрение уже не то, знаете ли.
Николай Федорович замер. Его бровь, скрытая очками, вероятно, приподнялась. Он выдержал паузу — ровно столько, сколько нужно, чтобы обозначить свое недовольство, но не перегнуть палку. Затем, с тем же каменным выражением лица, положил раскрытую «корочку» на заваленный бумагами стол.
Владимир наклонился, демонстративно медленно вчитываясь в золотое тиснение, сверяя фотографию с оригиналом, проверяя голограммы. Все было настоящим. Подлиннее некуда. Старший офицер по особым поручениям.
— Слушаю вас, Николай Федорович, — сказал он, возвращая удостоверение владельцу.