— Э-э-э… а? — только и выдавил я.
Она улыбнулась, и эта улыбка в полумраке показалась мне еще более ослепительной.
— Я тоже рада тебя видеть.
— Чего в дом-то не вошла? — наконец обрел я дар речи.
— Хотела тебя увидеть первым, а не искать в этой толпе, — она сделала последнюю затяжку и, подойдя ко мне, просунула прохладную руку под мой локоть. — Теперь можно идти. Проводишь меня к гостям?
Я посмотрел на нее, прищурившись, пытаясь разгадать эту эльфийскую логику.
— Это вся причина?
— Да, — сказала она с обезоруживающей простотой.
— А извиниться за опоздание? — уточнил я, не сводя с нее глаз.
Она картинно вздохнула, словно признавая свою вину.
— Да, задержалась, виновата.
— Что-то стряслось?
Она проигнорировала вопрос.
— Где я могу выбросить? — спросила она, указав на тлеющий окурок.
— Там, — мы прошагали ко входу, где у поста охраны стояла тяжелая мраморная урна.
— Ты будешь смеяться из-за причины, — вернулась она к моему вопросу.
— Нет, — уверил я ее.
— Я выбирала платье. И серьги.
Я немного отклонил голову и осмотрел ее тонкие золотые сережки, похожие скорее на ниточки, что были продеты в ее мочках. Они едва заметно покачивались, ловя свет, и это было невероятно изящно. Очень легкие и элегантные.
— У тебя чудесный наряд. И серьги замечательные.
Эльфийка скромно улыбнулась, словно ребенок, которого похвалили, и отправила бычок в урну.
— Ну что, пошли?
— Идем, — я предложил ей руку. — Не скажу, что все прям только тебя и ждали, но я — точно.
Она снова улыбнулась, и эта улыбка была адресована только мне.
— Я уже говорила, что ты неисправимый романтик?
Мы вошли в залитый светом холл, и на мгновение все разговоры стихли. Десятки глаз устремились на нас. На Виктора Громова, вернувшегося из небытия, и его спутницу — таинственную, неземной красоты эльфийку, от которой веяло древней магией.
Глава 20
Владимир Арсеньевич Багрицкий ненавидел импровизации. В его работе следователя ценились план, ордер, группа захвата и четко прописанный протокол. Но сейчас, сидя в своем стареньком седане посреди московской пробки, он понимал, что протоколы он оставил в кабинете в тот момент, когда его попытались макнуть лицом в грязь.
План у следователя был безумен, прост и незаконен одновременно. Проникнуть на частную территорию, затесаться среди гостей высшего света и по возможности не вылететь оттуда под зад коленом в первые же пять минут. Ничего подобного он никогда ранее не совершал, но некоторые вещи случаются в жизни впервые.
Первым пунктом в его списке значился маскарад.
Багрицкий помнил фургоны, въезжавшие в ворота усадьбы Громовых. «Императорский Кейтеринг». Зеленые жилеты, черные брюки, белые рубашки. Типичная униформа обслуживающего персонала.