Мы поднялись на площадку второго этажа, откуда открывался идеальный вид на весь зал. Хрустальная люстра висела прямо перед нами, заливая пространство золотым светом. Внизу, как на ладони, копошилось море дорогих костюмов и платьев.

Отец сделал знак музыкантам. Дирижер квартета, поймав его взгляд, взмахнул смычком, и музыка резко оборвалась.

В наступившей тишине Андрей Иванович шагнул к перилам. Он положил руки на поручни и обвел взглядом собравшихся. Его осанка была прямой, подбородок вздернут. В этот момент он выглядел не как больной старик, которого я вытаскивал с того света, а как патриарх, глава рода, который держит этот мир в кулаке.

— Дорогие гости! — его голос, усиленный акустикой холла, раскатился над головами, заставляя всех замереть и поднять лица вверх. — Минутку внимания.

* * *

Барон Александр Петрович Суходольский был человеком, чья жизнь состояла из череды мелких, но досадных недоразумений, словно вселенная выбрала его в качестве любимой мишени для отработки закона подлости.

Он был далеким потомком того самого Петра Александровича Суходольского, коему Император даровал титул за умение видеть красоту в обыденном. Александр Петрович же обладал уникальным даром находить проблемы на ровном месте.

В этот вечер барон спешил. Спешка эта была вызвана не столько важными делами, сколько врожденной неспособностью Александра Петровича рассчитать время, необходимое для завязывания галстука и поиска запонок.

Когда его седан наконец подкатил к имению Громовых, выяснилась пренеприятнейшая деталь: парковка была забита, и не только внутри имения, а еще и вокруг него на десятки метров.

Барон Суходольский, человек интеллигентный и не привыкший к борьбе за жизненное пространство, сделал три круга по окрестностям. Наконец судьба, вдоволь насмеявшись, подкинула ему клочок земли в двухстах метрах от ворот недалеко от пролеска.

Александр Петрович заглушил двигатель, вытер пот со лба шелковым платком и приготовился к выходу в свет. Он открыл дверь, поставил ногу на землю и…

Физика гласит, что все предметы стремятся к состоянию покоя. По законам жизни барона Суходольского, предметы стремятся к максимальному хаосу. В тот момент, когда он наклонился, чтобы выйти, его телефон, лежавший в нагрудном кармане, решил выскользнуть куда-то под педальный узел.

— Ах ты ж… — начал барон, но не закончил, потому что в этот момент очки в тонкой золотой оправе, решив проявить солидарность с гаджетом, соскользнули с его переносицы и канули в ту же черную дыру под рулевой колонкой.

Мир мгновенно превратился в размытое пятно.