Лидия вздохнула, аккуратно поправляя манжеты блузки.

— Вспомни, что говорил Виктор, когда мы обсуждали его дар, — рассудительно начала она. — Он говорил, что первое время образы могут быть хаотичными и накладываться на собственные страхи. Ты перенервничала. Мозг мог дорисовать то, чего не было, чтобы объяснить смерть.

Она пыталась найти рациональное зерно, потому что, если допустить, что Алиса права, если допустить, что в городе орудует нечто невидимое, способное убивать людей в их собственных домах… это открывало дверь в такую бездну, в которую Лидия заглядывать не хотела. Ей хватило ледяной пещеры и твари, меняющей облики.

— Я не перенервничала, — упрямо повторила Алиса, впиваясь ногтями в обивку стула. — Я знаю разницу между «показалось» и «случилось». Там, в доме, было что-то… злое, и оно его убило.

Повисла тяжелая пауза. Слышно было только, как тикают дешевые настенные часы.

Алиса ерзала на стуле, не находя себе места. Ее распирало от чувства несправедливости и страха, что убийца, кем бы или чем бы он ни был. останется безнаказанным.

— Лидия, — снова начала она, и голос ее дрогнул. — Может, съездим проверим?

Лидия посмотрела на нее строго, чуть приподняв бровь. Этот взгляд обычно заставлял умолкать даже назойливых кавалеров на балах.

— Алиса, мы не детективное агентство. Мы помощники коронера. Наша задача — зафиксировать факт смерти и оформить бумаги. Расследованием занимаются урядники. Гарик и Клим уже все осмотрели и закрыли дело.

Рыжая вскочила со стула и начала мерить шагами пространство кабинета.

— То есть мы это так и оставим? Просто спишем в архив, закопаем и забудем?

— Он умер от перелома шейных позвонков. Таково заключение патологоанатома, — парировала Лидия, сохраняя ледяное спокойствие, хотя внутри нее нарастало раздражение. Почему Алиса не может просто принять факты?

— Громов раньше тоже! — воскликнула Алиса, резко остановившись перед столом Лидии.

Она осеклась, поняв, что крикнула это слишком громко, и понизила голос на два тона, наклонившись вперед:

— Громов раньше тоже писал всякое в заключениях. «Сердечный приступ», когда там было отравление. «Несчастный случай», когда человека забили. И что теперь? Каждому из них верить? Если мы знаем… если мы чувствуем, что здесь что-то нечисто, мы не имеем права просто сидеть и перекладывать бумажки!

Этот аргумент ударил в цель. Лидия поджала губы. Упоминание прошлого Громова было запрещенным приемом, но действенным. Она помнила, каким он был, и знала, что бюрократическая машина Империи с радостью перемалывает неудобные факты, чтобы не портить статистику.