Глубоко вдохнул, представил, как сила просачивается из косточки и заставляет ту прорасти, но до конца этот ритуал так и не довел.

Вестник как будто знал, что я собираюсь сделать, щупальца за его спиной задвигались активнее, он схватил одного из демонов, чтобы запустить его в меня, как пушечное ядро.

Сказать, что такого никто не ожидал, — это не сказать ничего. Конечно, от концентрации не осталось и следа, потому что в меня летел злобный монстр, и нужно было что-то делать с этим здесь и сейчас, а не в параллельных реальностях с замедленным временем.

Мы среагировали одновременно с Сетом. Я занес меч, он выпустил стрелу. Умирающая туша упала на меня и почти сбила с ног, но мне удалось удержаться.

— Берегись второго! — предостерег сокол, потому что вестник уже замахнулся, чтобы бросить в меня своего последнего товарища. Сет пустил в него стрелу, чтобы ликвидировать еще до того, как он в меня прилетит, но главарь и ее отбил щупальцем. — О, Богиня! Плохи наши дела, Макс, это была последняя стрела.

— Принято! — крикнул и занес меч. Демон ударился об оружие зубами, по металлу прошла вибрация, отдавшаяся болью в локте. Ему удалось соскочить с лезвия, но удрать не получилось — я схватил его за клешню. Эти гады уже вытрепали все нервы, ждать, когда он убежит, придумает новый план, снова нападет… Нет уж.

Взмахнул мечом и под дикие визги чудовища одним ударом отсек все щупальца. Из смертельной раны посыпался пепел и повалил дым, который щипал глаза. От запаха горелого прогорклого мяса затошнило.

Сбросил назойливого клеща с клинка и повернулся лицом к вестнику.

— Иди сюда, тварь, — прорычал решительно и выставил вперед меч.

Когда Сет отдавал мне это оружие, он говорил о том, что его сила разделена между Справедливостью и Гневом. Когда сражался с Адлером, чувствовал, как меня тянет на сторону справедливости, она нарастала, подобно звону колокола, и в итоге дала мне силу казнить этого мерзкого червя. В случае с демоном меня захлестывала волна праведного гнева. Он распалялся на протяжении всего сражения, но к тому моменту, как вестник остался один, достиг предела.

Осознание того, что это оружие разумно, придало немного уверенности и сил. Я чувствовал, как меня захватывает очищающее негодование. Оно разливалось по телу и выжигало все на своем пути. В тот момент мне казалось, что так может течь только расплавленное золото. Жгучая потребность калечить, убивать и карать разожглась в моей крови, заставляя со всех ног побежать на демона. В поле зрения не осталось ничего, кроме объекта, на который была направлена вся сила моего гнева.