Дверь шлюза упала от удара ноги — Розенкранц наконец открыл проход. Я уже вытащил Кирилла Воропаева из кресла, буквально выкинул его в шлюз — не очень удачно, так что он сшиб Здравомыслова, который как раз бежал мимо, направляясь к настенному пульту. Выругавшись, творец-основатель поднялся и продолжил движение, активируя управление своим доступом.

Для станции он администратор территорий, так что дверь впереди сразу открылась, и мы вчетвером гурьбой выскочили из шлюзовой камеры, оказавшись в темном переходе. Пол под ногами заметно тряхнуло — Коллектор уничтожен, его иконка на периферии зрения погасла так же, как и у Арбитра недавно.

Розенкранц уже отмахнулся мне прощаясь и прихрамывая двинулся направо — в сторону стыковочного модуля с основной частью станции. Это для местной системы управления Здравомыслов администратор территорий, а служба охраны станции вряд ли признает его полномочия, так что их нужно задержать. Мы же втроем — Здравомыслов впереди и мы вместе со старшим Воропаевым, двинулись в другую сторону.

Быстро миновали портальный зал, пробежали длинный коридор — глядя наверх, я смотрел, как на станции продолжаются взрывы. Арбитр прилетел в уязвимое место, центральная секция станции буквально разваливалась и хорошо бы в нас обломками сейчас не прилетело.

В круглом зале управления убежищем ничего не изменилось — все те же капсулы с Гольдштейном и Субъектом-13, находящимися в стазисе. Здравомыслов уже был рядом, активировал быстрый аварийный выход — зачем-то для обоих. Этот момент в плане я упустил и едва не выругался на творца-основателя — зачем нам второй заключенный сейчас, не очень понятно.

Обе крышки быстро поднялись, открывая взгляду покрытые изморозью тела. Здравомыслов сорвал со специального держателя дыхательную маску, прижимая ее к лицу Гольдштейна. Пара секунд, и глаза темного творца-основателя распахнулись, тело выгнулось, а изо рта брызнула темно-синяя жидкость. Он закашлялся, жадно хватая воздух и осматриваясь расширенными глазами, приходя в себя. Я, действуя аналогично, сделал то же самое со вторым пленником — вполне обычный мужчина европейской наружности, категорично удивленный происходящим.

Вот с ним мне точно сейчас недосуг возиться, зачем его вообще будить было?

Крикнув Воропаеву забрать этого человека, я бросился к творцам-основателям — увидев краем глаза, что темный эльф пошел к оставленной мной капсуле. Руки у ренегата в кандалах, но потянуть за собой пленника ему это точно не помешает. Гольдштейн между тем кашлял с брызгами синей слюны себе на грудь и что-то хрипел вопросительно. Вопросов у него наверняка немало, но ответы чуть позже, так что мы со Здравомысловым торопливо потащили его за собой.