Только сейчас обратил внимание на обзорные экраны. Подумал сначала, что в нас попали, настолько темно вокруг, экраны почти пустые, но нет — город просто ушел в перезагрузку, все системы, кроме аварийных, отключились. Пропала реклама, зависли в воздухе аэромобили, медленно опускаясь и мигая красными аварийными огнями, большинство окон в небоскребах погасло.

Коллектор сейчас стремительно летел вдоль широкой наземной магистрали, то и дело подныривая под виадуки развязок и щиты с указателями улиц. На экраны пилота сейчас все выводилось в сером свете тепловизоров, с контурами построек и препятствий — подсвеченных красным по мере нашего к ним приближения. Освещение улиц уже полностью выключилось, летим в полной темноте. На информационных экранах видно, что Арбитр, где остался только один Петр Воропаев за штурвалом, двигается рядом с нами, практически вплотную как привязанный.

Перезагрузка города занимает меньше получаса и это окно нам нужно использовать, чтобы не быть сбитыми системой ПВО в момент отхода за границы мегаполиса и прибытия к Саркофагу. Любая задержка критична — так что летим на пределе скорости.

— Петр, ты здесь?

— Да.

— У тебя больше нет десантной команды, — начал я издалека.

— Я справлюсь, не волнуйся.

Уверенность меня немного успокоила. Отсутствие десантной партии в полицейском шаттле выживание пилота почти не предполагает, и я опасался отсутствия у Петра решимости следовать плану.

Вопросов больше не задавал, Здравомыслову указаний не давал — сами знают, что делать. Позади между тем раздался мат и удары, после чего внутренний дублер-заглушка боковой двери со скрежетом встала на место — Розенкранц починил, молодец.

Здравомыслов напряженно молчал, отслеживая показатели на экранах. Потом, увидев, что мы прошли нужную границу, предупредил Петра и потянул джойстик управления на себя. Все, город полностью выключился, так что поймав этот момент мы покинули его пределы и свечой взмыли вверх.

После подъема на десяток километров в верхних слоях атмосферы поменялись местами — теперь Арбитр Петра полетел впереди, а наш Коллектор пристроился почти вплотную снизу-сзади, в процессе подменив сигнатуру, так что на любых экранах мы теперь выглядим как один полицейский шаттл.

Орбитальная тюрьма «Саркофаг» на экранах приближалась, мы ее уверенно догоняли. При этом с Арбитра на Саркофаг шли запросы о незапланированном приеме важного заключенного, причем подтвердить его у администрации станции не получалось — Неон молчит, все запросы туда как в пустоту уходят.

В кабине мы слышали, как Арбитр раз за разом получал предупреждения остановиться. Петр отвечал живым голосом в режиме робота, с тупой уверенностью ссылаясь на директиву Директората один-восемь-четыре-восемь, обязующую его срочно и без промедления доставить особо важного заключенного на Саркофаг.