— Изделие «70», — прошептал я.

Конечно, в первую очередь американцев всегда интересовал ядерный потенциал нашей страны. По сути, обладая всеми тремя компонентами ядерной триады, мы и продолжаем сохранять определенный паритет в мире, не допуская гегемонии англосаксов.

Проект, который сейчас передо мной — это один из важнейших компонентов нашего ядерного щита. Самый большой сверхзвуковой военный самолёт в истории авиации. На Западе будет известен как «Блэкджек», а у нас его будут называть «Белый лебедь».

Будущий Ту-160 поднимется в свой первый полёт через пару лет. Когда с конца 80х годов будут подписываться договора о сокращении всех и всего, эти самолёты будут стоять первыми на карандаше у треклятых «исключительных» сынов американской демократии.

Уже после распада Советского Союза в 90е годы в одной «братской стране» будут распиливать эти чудесные произведения инженерной мысли. Некоторые самолёты не пролетали и пары сотен часов, но им суждено будет стать жертвой жадности и коварства. Когда я смотрел те кадры, будучи уже курсантом своего училища, сдержать слезы, было очень тяжело.

Пока я сжигал плёнку в огне зажжённой свечки, которую мне предоставила дежурная по этажу, смог рассмотреть ещё несколько образцов. А вот они-то очень даже бы помогли американской военной промышленности, поскольку в будущем эти разработки лягут в основу нового вида оружия, которого даже в моём времени нет у НАТО.

Ракеты Х-90 и Х-45 «Молния» — прообразы и первые шаги к созданию гиперзвукового оружия. И их чертежи прямо передо мной. Конечно, через несколько лет от разработки оружия на гиперзвуке откажутся и отдадут предпочтения баллистическим ракетам. С началом нового столетия наши учёные вернуться к теме гиперзвуковых скоростей.

И ещё один образец, который станет будущей основой атакующего потенциала нашего Военно-морского флота. П-800 или «Оникс» — противокорабельные ракеты, которые даже в моё время перехватить крайне тяжело. А если учесть, что американцы и британцы очень дорожат своими военно-морскими силами, то для них эти ракеты определённого вида заноза в мягком месте.

Как только я закончил со всем уничтожением плёнки, в дверь постучались. Быстро смахнув всё со стола и задув свечу, направился ко входу. На пороге стоял Константин Юрьевич.

— Всё хорошо, Сергей? — спросил он, пытаясь зайти в номер.

— Женя спит. Давайте не будем будить. У вас что-то срочное?

— Не совсем, но это подождёт, — сказал он, протягивая мне билеты на завтрашний вылет из Внуково. — Постарайтесь не проспать, — сказал Горшков и пошёл к своей комнате.