Червень за своим постоянным движением головы неправильно написал текст — «Учиться должному делу лётным образом»!
Голубев кричал как никогда раньше. На пару ночей Артёму пришлось поселиться в Ленинской комнате, чтобы переделать работу. Зато Андрюха наесться уже успел принесёнными деликатесами из буфета.
Я же в свою очередь, решил продолжить опрашивать знакомых отца. Ближе всего Борисов Иван Иванович, который был инструктором на учебном тренажёре. Правда, нашёл я его в несколько другом помещении.
— Привет, Сергей, — поздоровался Борисов, не вставая с кресла. — Извини, что сижу. Сегодня неважно себя чувствую.
— Ничего страшного. Это уже МиГ-21? — спросил я, указывая на кабину, стоявшую в зале.
— Да. Он самый. После отпуска приступишь к его изучению. Домой когда поедешь?
— Я не езжу домой. Девушка у меня здесь, — сказал я, совершенно забыв о ссоре с Женей.
Вот уже три недели не разговариваем. Бывает, позвоню ей, а трубку мама берёт, и то не всегда. Засылали Свету, как парламентёра, но она сказала, что ещё рано. Дуется на меня. Было бы из-за чего, сам бы себя наказал. А здесь больше напридумывала себе.
— Девушка это хорошо. Отец твой тоже не особо ездил домой. Всё время с Валентиной в отпуске проводил, пока не поехал с родителями знакомить. Ты чего спросить хотел? Не просто же Иван Ивановича проведать пришёл.
— Зачем Валентине, моей маме нужно было снова вернуться во Вьетнам?
Борисов задумался, и начал подниматься со своего места.
— Вот что, сынок… — оборвался на полуслове Иван Иванович, рухнув на пол и схватившись за спину.
Я кинулся к нему, задев лежащие бумаги книги на его столе. Пока я помогал Борисову подняться и усаживал его в кресло, заметил интересную фотографию, выпавшую из тетради для записей.
Глава 7
Иван Иванович продолжал корчиться от боли и тяжело дышать. Непривычно видеть этого человека с подобной гримасой.
— Совсем разваливаюсь. Пристрелят меня как загнанную лошадь, — усмехнулся Борисов, запивая какие-то таблетки.
— А что у вас за недуг? — спросил я.
— Воспаление… хитрости, — усмехнулся Иван Иванович.
— Очень редкая болезнь, — сказал я, собирая упавшие бумаги и книги.
— Оставь, Сергей.
— Ничего страшного, тем более, что уже не первый раз вижу эту фотографию.
Инструктор удивлённо посмотрел на меня. Быстро подняв все упавшие вещи, я протянул ему снимок, который уже попадался мне дважды.
— Где ты это уже видел? Добров показывал? — поинтересовался Иван Иванович.
— Другой человек с этой фотографии, — указал я на Леонида Краснова. — Знаете его?
— Конечно. Лёня Краснов, близкий друг твоего отца и наш соратник по Вьетнаму. Ты где с ним пересёкся?