— Всегда хотел попасть в столицу и посмотреть на парки, Красную Площадь, Мавзолей…

— Не пытайся юлить. Чего ты там забыл, я спрашиваю? Потом мне тебя как искать там?

— Так я не потеряюсь. Куплю карту, и по ней поеду…

— Вилку ты мне купишь, чтобы я смог лапшу с ушей снять, которую ты мне тут навешал. Меня тут полковник Кузнецов по поводу тебя уже теребит который день. На пару дней раньше просит отпустить, а ты в столицу рвануть решил.

Вот сейчас вообще не понял. Причём здесь я и Кузнецов. Нет, конечно, он мужик нормальный, но зачем я ему?

— Так это… товарищ майор, а вы мне не напомните причину, по которой меня Иван Иванович Кузнецов…

— Родин, мой юный друг, меня начинают терзать смутные сомнения по поводу твоих умственных способностей. Свадьба у меня разве скоро? — воскликнул командир роты.

— И не у меня…

— Родин, не морочь мне голову⁈ Переучился, а?— вскипел Голубев. — Друг твой, мой самый любимый курсант, Рыжов, женится?

— Женится.

— На дочери Кузнецова?

— Именно.

— Свидетель нужен Рыжову на свадьбе?

— Должен быть…ааа!

— Чудеса дедуктивного мышления были сейчас продемонстрированы курсантом Родиным. Убывать будешь вместе с Рыжовым на два дня раньше в отпуск.

— Это нам дополнительные сутки, товарищ майор? — обрадовался я.

— Тебе — за учёбу. Рыжову — по пролетарскому происхождению. Можешь идти и готовиться, товарищ свидетель.

— Товарищ майор, так можно ли мне поменять проездные?

— Родин, нужно ли мне тебе напоминать, что «можно» — кого за ляшку, кого на возу, а куда с разбегу! В армии говорят — разрешите, — рыкнул командир роты. — Переделаем. Пиши, где будешь проводить отпуск, и какие проездные выписывать.

Только сейчас вспомнил, что не могу я быть свидетелем на свадьбе Артёма. Какую-нибудь свидетельницу сейчас красивую мне подберут, а Женя однозначно заревнует опять. Надо как-то Артёму сказать, что нужно переиграть этот момент, пока я со своей девушкой не помирюсь.

Рыжова я обнаружил наглаживающим парадную форму. По этому случаю, он оформил его в праздничном стиле с аксельбантом и золотистыми погонами. Специально для него старшина роты Мозгин выбил со склада белую рубашку и офицерские туфли, которые Артём надраивает уже неделю и держит под замком в канцелярии.

— С писарем договорился, чтоб припрятал. Надеюсь, никто не возьмёт, — сказал Артём, пройдясь по брюкам утюгом уже в десятый раз.

— Ты чего мне не сказал, что записал меня в свидетели? — спросил я.

— А что бы от этого поменялось? Отказался бы?

— Вообще-то, у меня, как ты знаешь, есть небольшая проблемка в отношениях с девушкой…