Не стал и я сопротивляться Морфею и тоже уснул.
И снился мне сон. Я стоял на корабле в оранжевом спасательном костюме ВМСК. Смотрел перед собой и не мог наглядеться на изгиб палубы. На самолёты, уходящие один за другим с двумя языками пламени и бесконечную гладь океана. И вновь меня начинает шатать во все стороны.
— Серый, подъём, — послышался мне голос Валеры, который стоял надо мной.
На улице ещё темно, а комнату освещает только фонарь в руках Гаврюка.
— Чего случилось? — широко зевая, спросил я.
— Мы на рассвете на задачу летим. Командир сказал, чтоб ты со мной на спарке пошёл. Пошли готовиться, — произнёс шёпотом Валера.
Глава 22
Кивнув Валере, я аккуратно переложил Вещевую на матрас и накрыл её курткой, лежащей неподалёку.
— Хорошо накрыл? А то… простудится, — поинтересовался Валера.
— Не замёрзнет, — ответил я и, поцеловав Олю, пошёл вслед за Валерой, который покачал головой несколько раз.
К нашему модулю шли молча, периодически обходя воронки от мин и разбитые стёкла. Было у меня ощущение, что Гаврюк хочет поговорить, да только не находит слов.
— Никто не пострадал? — спросил я.
— Неа. Гусько вообще не просыпался. Барсов немного понервничал, но не истерил. Мендель жаловался, что ему спать не дают. Короче, ничем этих русских не испугаешь, — ответил Валера. — А вы… ну чем занимались?
— Ничем. Конфеты ели, а потом уснули.
— Ну не хочешь, не говори. Вот прям тайна! — махнул рукой Гаврюк. — Будто никто не знает, что у вас шуры-муры с Вещевой.
— Так, я не вру. Серьёзно ели конфеты, — улыбнулся я.
— Балабол. Мне бы мог и сказать, своему ведущему и командиру звена, — продолжал нервничать Валера.
— У тебя всё хорошо? — спросил я. — Чего нервный такой.
— Да… — махнул он рукой. — Скучно мне одному. Как тебе с нашим начмедом?
— Она хорошая. В работе своеобразная, но очень добрый человек…
— Прям-таки хорошая? Или ты, всё же, с платоническим интересом к ней?
Обидно мне было услышать такое, и я решил отдёрнуть своего командира.
— Наши интимные отношения с Ольгой попрошу не обсуждать, — сказал я. — По мне, так это нормально, когда мужчина и женщина доходят до стадии занятия любовью. Тем более, если это взаимно.
На эту мою фразу Валера ничего не ответил. А вот у меня возник вопрос, который давно хотел задать своему командиру звена.
— Я никогда не интересовался, Валер, но есть у тебя кто дома?
— Нет. Несемейный я. Вся моя жизнь вот здесь, — вознёс он руки к небу.
— И как ты так живёшь? Дома должен кто-нибудь ждать.
Валера отвечать не стал, а только закурил сигарету.
Про себя я подумал, что ведь я сам так жил в прошлой жизни. Когда умер мой дядя Жора, я стал одиноким бродячим волком. И только в этой, когда появились близкие мне люди, вернулся в «стаю» и начал её ценить.