— 109й, я 108й, не смей! Не взлетишь! — крикнул в эфир Валера.
Оно и понятно, что он видит лучше ситуацию. Да и я не слепой. Самолёт дымит, на полосе три небольшие воронки и все лежат в районе центра полосы.
— Окаб, 109му, дайте целеуказание, — сказал я.
— Запретил! — снова крикнул Гаврюк, а возможно и кто-то другой.
— 109й, Ан-26, идёт курсом на Хост. Сейчас отклонился от курса и вышел за границу с Пакистаном. Высота у него 5400.
— Окаб, я 001й, — вышел в эфир Томин, находившийся в воздухе в этот момент недалеко от аэродрома. — Передайте на КП, что мы закрылись. Нам нужен запасной! 109му отставить задачу!
— 001й, Окабу, КП говорит, что нужно взлетать. На перехват нашего самолёта готовятся вылетать соседи.
От меня одного толку в воздухе мало, но вдруг получится одним своим видом отогнать Пакистанцев. Им лёту в район нашего транспортника 4 минуты, а мне 3.30. Сброшу ПТБ и ещё быстрее пойду. Вот только взлететь сначала надо.
— 109й, 001му, — спокойно сказал в эфир Томин.
— 109й ответил.
— Взлетишь?
Что я ему должен ответить? В воздухе одна только пара Менделя. И она не успевает в район Хоста, поскольку находится на юге. В итоге мы оставим Ан 26 без прикрытия. По-моему ответ здесь один.
— Окаб, 109й, взлёт, форсаж.
Глава 8
Команду на взлёт в таком случае мне не может дать руководитель полётами. Иначе, если всё закончится плачевно, последствия и для него будут не самые радужные. А вероятность не взлететь высока.
Волнение? Да я сейчас просто заливаюсь потом в своей ДСке, переводя рычаг управления двигателем в положение «Максимал». Держу самолёт на тормозах, но он уже пытается стартануть с места. Пока рано.
Обороты роторов низкого давления (РНД) растут быстрее ротора высокого (РВД). Я уже и не слежу за разницей между ними. Двигатель раскручивается до оборотов 95%.
Включил форсаж, ощутив небольшой толчок. Обороты двигателя 100%. Теперь нужно нащупать тумблер «Чрезвычайного режима». Вот и он на левой боковой панели. Прирост тяги на такой высоте аэродрома небольшой, но его должно хватить, чтобы оторваться от полосы с коротким разбегом.
И почему это должно? Хватит! Не хочется мне столкнуться с самолётом моего командира звена.
— Взлетаю! — сказал я в эфир, и с силой включил тумблер чрезвычайного режима ЧР.
Отпустил тормоза и самолёт сдёрнулся с места. Скорость растёт чуть быстрее, чем ранее. Обороты РВД выше 100%. Скорость отрыва с таким взлётным весом должна быть 330 км/ч, а нос поднимать не позднее 230 км/ч, иначе не хватит этого участка. Да сколько же много «иначе» и «если»⁈
Пробежал одну рулёжку, а значит, осталось метров 600. Тяну ручку управления самолётом на себя. Нос неохотно, но поднимается.