Скорость 250 км/ч и ручку ещё сильнее на себя, чтобы увеличить угол набора. Теперь он 20°, это максимум по эксплуатационным ограничениям.

Я уже могу рассмотреть бортовой номер самолёта Гаврюка. Основные колёса словно приросли, не хотят отрываться. Осталось метров 200. Уже нет другого выбора, как взлететь.

— Давай, давай! — кричу я, будто это поможет моему «весёлому» МиГ-21 взлететь.

Скорость 330, но отрыва нет. Самолёт закачался из стороны в сторону, ручку управления самолётом ещё на себя и…

Вот оно серое небо перед глазами. Боюсь повернуться и посмотреть по сторонам. Вдруг окажется, что я умер и несёт меня куда-то вверх. А ведь меня реально несёт туда, да только я по-прежнему в кабине самолёта. Машинально убираю шасси и выключаю тумблер ЧР. Долго на нём не полетаешь — всего 2 минуты.

— 109й, ответьте Окабу. Как принимает Окаб, 109й? — звучит в ушах голос руководителя полётами.

— Окаб, 109й, взлёт… похоже, произвёл, — недоумевая от своего успеха, ответил я.

— Фух, — раздалось в эфире, и вновь возникла пауза. — 109й, вам связь со «Снайпером». До обратного, хорошей работы.

— Окаб, 109й, понял. Спасибо.

Похоже, что не сегодня я отправлюсь к создателю. Однако у костлявого существа в балахоне и с косой, есть ещё возможность.

— Снайпер, 109й, к вам под управление. Высота 5000, — связался я с пунктом наведения в Джелалабаде.

— 109й, вас понял. Напарник впереди, дальность 65. Отходит от «ленточки» с курсом на Хост.

— Снайпер, 109й понял вас. Гостей наблюдаете? — запросил я информацию про пакистанские истребители.

Из его доклада стало понятно, что они в 80 километрах от нашего борта. Ракеты у «Миражей» имеют примерно такие же характеристики, как и у меня. Максимальная дальность пуска в районе 10 км в заднюю полусферу.

Путём несложных вычислений получается, что в момент моей встречи с Ан-26, пакистанцы могут спокойно атаковать транспортник в спину. Нужно ускориться, чтобы выйти раньше.

Выжимать максимальную скорость тоже нельзя. Ведь неизвестно, сколько придётся барражировать рядом с моим напарником.

Подлетаю в район Хоста, который многие называют здесь «подковой» из-за характерного рельефа. Горный хребет, окружающий аэродром, обращён как раз открытой стороной в сторону Пакистана. Зайти на посадку можно только со стороны границы, и нередко случалось, что наши залетали на чужую территорию. Похоже, этот случай — один из многих, но сейчас он может закончиться трагически.

— 109й, до напарника 30. Наблюдаю две цели. От вас в 50 км.

— Снайпер, понял вас.

Ещё минута и я уже вижу Ан- 26, снижающийся от границы в сторону аэродрома. Пронёсся над ним с превышением в 1000 метров и встал в вираж точно над самой границей. Вот теперь я законная мишень для пакистанцев.