К столу подошёл человек в песочном летном комбинезоне, перед которым я решил встать и представиться. Как-никак, а ведь старый знакомый, майор Поляков — особист Белогорского училища.

— Знаю, что ты Родин. Как себя чувствуешь после полёта? — спросил Михаил Вячеславович, похлопав меня по плечу.

— Всё хорошо. Спасибо.

— Петр Петрович, а чем вас Родин заинтересовал? — всё также спокойно спросил Поляков у Пупова, забирая со стола мой рапорт. — Ах, да… я сам с ним побеседую, а вы пока на КП сходите.

— Понял вас, — кивнул Пупов и быстро вышел из кабинета.

А что так можно было? Слишком как-то просто всё. Может, у меня сегодня удачный день и меня обойдёт стороной внимание особистов.

— Садись, Сергей Сергеевич. Как ты уже понял, теперь и я в ТуркВО, — сказал Поляков, присаживаясь на место Пупова.

— И как вам здесь, товарищ майор?

— Подполковник, — поправил он меня. — Быть начальником особого отдела воюющей дивизии гораздо интереснее, чем в училище. Ну, ты это и так понял, раз пообщался с товарищем Пуповым, — улыбнулся Поляков, складывая пополам мои листы.

— Он не так глуп, как кажется.

— Представь себе, я это заметил, — сказал Михаил Вячеславович и сложил листы еще раз пополам. — Есть ко мне вопросы, Сергей Сергеевич?

Поляков взял ножницы и разрезал на несколько частей листы. Затем сложил их в стопочку и положил в карман.

— Вам черновиков не хватает, что вы мой рапорт решили порезать?

— Я бы не называл рапортом перечисление основных положений Наставления по производству полетов. Если Пупов в этом не разбирается, то я это заметил сразу.

Приятно разговаривать с грамотным человеком. Да только теперь нужно понять, что от меня хотят особисты. Поляков в училище мне казался адекватным человеком, особенно после случая Лёшей Баля. Возможно и здесь он разберётся по уму.

— Там написано, все, как и было в действительности.

— А до описания самого нанесения удара ты бы дошёл к утру.

— Возможно.

— Эх, Родин, — помотал головой Поляков. — Иди, герой. Но приказы, запомни, надо выполнять, — протянул он мне руку, которую я с великим удовольствием пожал.

— А ещё, Михаил Вячеславович, своих, тоже не надо бросать, — сказал я и пошёл к двери, но в последний момент повернулся. — И что, в этот раз не будет привета от Красного?

Поляков весело заулыбался и махнул рукой.

— Всего хорошего! — сказал он, и я вышел из кабинета.

У Валеры, оказалось, произошла разгерметизация кабины, и было повреждено продольное управление самолётом. Вот он с ним и боролся весь полёт до посадки.

Также, от попаданий ДШК повреждено было кислородное оборудование. Он не мог нормально управлять, поскольку ему было тяжело дышать. Стало проще, когда пересекли изгиб Амударьи.