– Ты тоже не красавчик, – заметил Генка. – Давай, нажимай уже.
– Может, сначала по сто грамм? – предложил Волосатый, у которого теперь на лысине колосились душееды, заменяя отсутствующую шевелюру. – у меня есть с собой немного.
– Блин, Волосатый, ты без бухла даже в сортир не ходишь, что ли? – спросил Генка. – Хотя выпить не откажусь, спасибо. Феликс, ты как?
– А как ты думаешь? – ответил тот. – Конечно буду, что я, рыжий?
Они по очереди приложились к плоской фляжке, которую достал Волосатый, опустошив ее полностью. Генка достал сигареты:
– Помните, как Макарыч курил на ящике с динамитом? – спросил он. Остальные кивнули. – Интересно, что с ним стало?
– Кто знает, – заметил Волосатый. – А с Мишкой?
– Погиб, наверно, – заметил Феликс, подкуривая. – Хорошо, хоть девочек спасли.
– Да уж, – согласился Генка.
…со всех сторон их окружали твари. Они лезли через какие-то невидимые щели, по полу, по потолку, по стенам, медленно приближаясь к своей законной добыче. Ребята не могли видеть, но чувствовали – еще больше тварей облепило станцию, а уж сколько их было на алмазном льду вокруг нее…
– Так, народ, – сказал Феликс. – Кажется, все зрители в сборе. Рад был знакомству с вами. До встречи там, гдеэтих не будет.
И нажал кнопку взрывателя.
Эпилог: But who whants to live forewer?
– Ты сначала возьми этот трофей, – усмехнулась Даша…
– И возьму, – ответила Белет Эршигаль. – Кто меня остановит?
– А кто тебя остановил прошлый раз? – спросила Даша. – И позапрошлый?
– Тогда вас было больше, – сказала Белет Эршигаль, и Даша почувствовала в ее голосе легкое сомнение. – А сейчас ты одна…
Даша решительно шагнула к алтарю:
– Раньше я считала вас бесстрашными. Но потом поняла, что ваше бесстрашие – это ваша слабость. Вот только есть нечто, что намного сильнее страха, и чего вы ощутить не сможете как бы вам того не хотелось. Тот, кого вы не упоминаете, сказал: любовь не перестает никогда, даже если истощится все знание, иссякнет вся сила, замолкнут все слова в мире. Мы научили вас бояться, но Вы так и не поняли, что значит любить.
Она положила руку на свод черепа, и произнесла нараспев:
– Ан-ни аннку-на-к, элла-анку р-птиа!
– Ну и что? – удивленно спросила Белет Эршигаль – и тут за пределами круга, отделявшего их от партера храма, вспыхнул яркий свет. Вспышек было три, но поняла это только Белет Эршигаль – у мозга Даши на это не хватило времени, он раньше был испепелен взрывом, расплавившим даже каменный алтарь, не говоря уж о черепе на нем…
* * *
С платформы Мишка упал на что-то мягкое, погрузившись в него. Он тут же вскочил на ноги, но поскользнулся, и упал – на сей раз, ничком, в груду неприятной и вонючей слизи.