Она даже встать не успела, сидя в позе «цветок» со сложенными на коленях руками ладонями вверх. Мужчина лет сорока, смешно-толстенький и на вид безобидный, домашний — напал на нее с невероятной, запредельной скоростью. И если бы Герда не вошла в боевой режим практически тогда, кого он договорил слова «со мной» — ей точно пришел бы конец. Напавший на нее мужчина ударил девушку носком башмака в висок, а когда удар не достиг цели, засыпал ее градом ударов, в котором Герда едва не потерялась — так быстро двигались руки и ноги противника, и таким гибким и быстрым он был. А когда толстяк понял, что удары только лишь буравят воздух, в его левой руке как по волшебству оказался длинный, обоюдоострый кинжал, в правой — короткая дубинка, окованная стальными кольцами.

Вот тут уже все пошло по-настоящему! Герда стряхнула с себя остатки расслабленности от медитативного транса, и нырнула в вихрь, закрученный кинжалом и дубинкой.

Толстяк был выше ее, а оружие в его руках давало ему дополнительное преимущество на расстоянии, ближний бой — вот стихия Герды, не отличающейся высоким ростом. Она проскользнула мимо смертоносного клинка, вспоровшего ей рубаху на уровне грудей и не задевшего их (благо, что груди у Герды чуть побольше, чем у какого-нибудь подростка мужеска пола), одним молниеносным движением вонзила тонкие, ставшие стальными пальцы в глотку агрессора и вырвала ему кадык. Затем откатилась в сторону, и замерла, усевшись на пятки и равнодушно наблюдая, как фонтанирует красным здоровенный толстяк, пытаясь зажать клокочущую дыру с рваными краями. И вдруг с тоской и печалью подумала о том, что прежняя Герда, та, у которой был жив отец, которая росла в любви и достатке — упала бы в обморок при виде такой раны и хлещущей из нее крови. Жизнь, увы, выжгла из Герды все чувства, присущие обычной городской девчонке. Она стала совсем другой. Не плохой, нет, но и не хорошей — просто другой.

Толстяка уволокли в дом, и больше Герда его никогда не видела. Он даже имени своего не назвал, так что она не могла помянуть его в храме Создателя. Но это был его выбор, и он его сделал.

Мастер вернулся вечером, уже поздно, когда Герда после второй, вечерней тренировки уже омылась ледяной водой, поужинала сыром и разбавленным вином (на ночь не надо много есть!), и готовилась ко сну. Мастера она ждала, но особо не волновалось о том, что он куда-то пропадет. Мастер не может пропасть. Он вечен, как гранитный утес.

— Девочка, нам нужно поговорить — сказал Мастер, войдя в комнату так, что его мог услышать только кот. И услышал. Поднялся, пошел к хозяину. Мастер взял кота с собой в путешествие, попросив присмотреть за поместьем своего ученика. Кота же он не доверял никому.