Гиневра несколько секунд таращилась на меня взглядом жующей силос телки и внезапно спросила:

— И в постели?

— Что — в постели? — непонимающе переспросил я, и только когда Сонька тихонько хихикнула, понял, и невольно фыркнул — Нет, не в постели.

— А жаль! — грустным голосом протянула воительница — У меня давно не было мужчины! Вы много теряете, господин! Я очень горячая штучка!

Она потянулась, и скосила на меня глаза. А я стоял и смотрел на нее, не нашедши что сказать, потому что не понимал — то ли стебается, то ли говорит всерьез, то ли…и стебается, и всерьез. С двойным дном баба-то. Или даже с тройным.

К переговорщикам я вышел сохраняя на лице благожелательную, добродушную мину. По большому счету мне ничего не угрожало — мага у них больше нет, а если бы и был — против меня он как первоклассник против студента спортвуза.

Лейтенант — мужчина около сорока лет возрастом — был темен лицом, коряв, как старый дуб, и его глаза смотрели на меня без радости, но и без ненависти. Он никак не выразил свое презрение ко мне, не сказал ни одного неуважительного слова, и потому даже понравился. Я предпочитаю иметь дело с такими вот, прямыми как палка солдафонами, служаками, знающими, чего хотят от жизни. А хотят они — покоя, домик у речки, хорошую пенсию и тихих соседей. А чтобы дожить до домика, прилагают все свои усилия и всю мозговую мощь. И они редко пускаются в авантюры — такие, например, как отлов группы боевых магов по надуманному, тупому обвинению.

— Предлагаю освободить нашего командира. За это мы дадим вам возможность уйти из селения.

— Чтобы перехватить нас потом, по дороге?

— Это уже другой вопрос — лейтенант смотрел в глаза твердо, не опуская взгляда — Гарантирую, что вы уйдете свободно.

Смотрю в лицо лейтенанта, раздумывая, что ему сказать. Затем решаю:

— Ваш командир у нас в гостях. Сейчас допрашивает виновницу убийства трех ваших командиров. Гвинера во всем созналась, и готова понести наказание. Капитана никто не удерживает.

Лейтенант недоверчиво помотал головой, и тогда я поднял руку и крикнул в пустоту:

— Капитан! Гвинера! Сюда!

Дверь трактира открылась, и следом за капитаном вышла воительница — слегка похудевшая, но такая же могучая и жилистая, как и была.

* * *

Мы выехали из деревни через час. Под причитания испуганного происшедшим трактирщика купили себе в дорогу пирогов и копченого мяса, лепешек и корма для лошадей, и поехали, погоняя лошадей, надеясь, что нам не выстрелят в спину. Но скорее всего такого не будет. Я предупредил лейтенанта, что если хоть одна стрела полетит в нашу сторону — я вернусь, и убию их всех, сколько бы времени это не заняло. Но это так, для проформы — капитан тут старший. Его могут заподозрить в том, что мы обработали его магией, но это надо еще доказать, а выступление против старшего командира — это бунт, а бунт всегда заканчивается смертью бунтовщика. Таков закон.