Фелну положили так, чтобы нога ее лежала на колоде, один из ворков взял топор, занес над головой…р-раз! И я вижу, как отрубленная нога девушки падает на эту сторону колоды. Длинная такая нога…

Они отсекли по самый пах, предварительно перетянув ногу выше разреза. И судя по всему не для того, чтобы помочь, совсем нет. Что смысла в том, чтобы жертва ушла из жизни без сознания? Не понимая, что ее убивают? В этом никакого удовольствия. А вот если она в сознании, да почти здорова — если не считать отсеченной ноги, тогда, да! К тому же — почему бы не показать отсеченную ногу ее хозяйке? Это же забавно!

Скорее всего, так они и рассуждали. И я не ошибся, потому что увидел — когда Фелну привязывали к столбу, она была в полном сознании. И да — ногу отсекли очень высоко. Короткий обрубок вместо ноги, загрубевший, будто после ранения прошли годы. И кость, белеющая в середине обрубка. Когда ампутируют ногу, стараются все это как-то…хмм…облагородить. Закрыть мясом, кожей. А тут — просто отрубили, как мясник у туши коровы, и не озаботились больше ничем.

Сердце мое заныло от боли…ах ты ж мой стойкий оловянный солдатик! Она все понимает, видит, слышит (они насмехались над ней и показывали отрубленную ногу), но ни рыданий, ни слезинки. Только презрительная гримаса и фраза, состоящая практически из местного мата. Ворков аж перекосило, когда они услышали, как Фелна охарактеризовала их происхождение и личные сексуальные пристрастия. Один из них подошел и ударил девушку палкой так, что рассек кожу, и по обрубку ноги потекла кровь. Распорядитель казни что-то сердито буркнул, жестом отогнал конвоира и подозвал лекарку. Та буквально за минуту закрыла рану и отошла в сторону, готовая к работе. Похоже что нас собираются пытать долго и трудно, а это штатная лекарка именно для таких случаев — чтобы не умерли раньше срока, помучились как следует.

Я посмотрел на Фелну, она почувствовала мой взгляд, посмотрела мне в глаза, и вдруг кивнула. А губы ее (я это четко видел) прошептали: «Я тебя люблю !».

Ох, черт, черт…я не заслуживаю! Я ведь точно не заслуживаю такой самоотверженной любви! Неужели все дело в колдовстве? В притягательности сильного колдуна?! Господи, покарай их! Покарай!

Собиралась толпа. На площадке, освещенной рассеянным зеленым светом, пробивавшимся через кроны деревьев, собралось уже человек пятьсот, не меньше. И впереди — вся знать. Я так предполагаю — видя, как ведут себя эти люди. Впереди — Лера, одетая в белые одежды, с короной на голове. Глаза стеклянные, с двух сторон ее поддерживают Хранительницы — молодые, крепкие женщины лет двадцати от роду.