— А то я не понял, — отвечаю Тимохе, наблюдая, как одна из барышень — Ольга бросает на меня заинтересованные взгляды. — Ты только заметь: ни Петру Славскому, ни Володе Зинько руки она не подала. А это, между прочим, знак. Свободна, стало быть. Есть шанец.

— Шанец на дуэль угодить? — скривился Тимоха. — Глянь, как твой корнет с пистолями на неё смотрит. Но дело твоё. Только ты, барин, перед дуэлью вольную-то мне подпиши… Я в твои таланты верю слабо.

Пётр — молодой корнет, который обещался мне рассказать про оружие, смотрел на даму и правда восторженно. Да и было на что. Ольга — статная красавица моего роста с настоящей длинной русской косой. Дочь мелкого чиновника, а значит, не дворянка, и для приятного времяпровождения на природе подходит как нельзя лучше. Вторая дама Мари — тоже незнатна, и в теории можно подкатить и к ней, но на мой вкус девица излишне носата. Хотя, гляжу, Ара вроде заглядывается. Ха!

Мой безусый и молодой соперник выглядит как настоящий франт. На нём парадный мундир: короткий доломан с шнуровкой, меховой ментик (то бишь куртка), которая сверкает так, что аж в глазах рябит от пуговиц и шнурков, блестящий кивер с кокардой. Сабля, шпоры — всё как положено. Гляжу и дивлюсь: как ему в плюс двадцать в таком одеянии не жарко?

Я, впрочем, тоже не в лаптях. Надел лучший сюртук из светлого льна, серую рубашку с вышивкой, шейный платок, плотные брюки, мягкие сапоги. Вместо цилиндра — соломенная шляпа, купленная по дороге. Думаю, конкуренцию выдерживаю.

Время к вечеру, но ничего — как раз в разгар попойки приедем. Имение Мишина находится недалеко от Москвы. В будущем, уверен, точно окажется в черте города.

В карете надеялся устроиться между двумя дамами, но не вышло. Те сели напротив друг друга, посередине. Правда, Ольга оказалась рядом со мной и с Петром, и при каждом ухабе её бедро, скрытое под платьем, прижималось ко мне, заставляя Лёшкину кровь бурлить. Пётр, судя по довольной физиономии, тоже был не против таких волнующих касаний, и дуэлью мне пока не грозит.

«Да что я слушаю крепостного?», — мелькает мысль, но я её отгоняю. Тем не менее, веду себя с Олей сдержанно, без панибратства и пылких комплиментов, в коих, например, Петька большой мастер.

Впрочем, его комплименты явно заучены и выпаливаются моментально. Будто зазубрил, что надо говорить на экзамене и, пока не забыл, быстро сообщает это экзаменатору.

Моя некоторая сдержанность — та самая, о которой Пушкин либо уже написал, либо вот-вот напишет:«Чем меньше женщину мы любим…» — как ни странно, оборачивается мне на пользу. И вот уже Ольга улыбается и заводит со мной беседу. А затем и вовсе переходит на французский, наверное, желая продемонстрировать своё неплохое образование — и, надо признать, делает это весьма недурно.