Степа замялся, да и понятно почему. София была страшна как атомная война. Даже хуже. Отвислый подбородок, мутноватый взгляд, в лице — какое-то явное вырождение. Скорее всего от папы-француза досталось. У них, в европах этих, кровосмешение делом обыденным считается — вот и результат.

У нас в России, конечно, тоже свои прецеденты имеются. Тот же Петя Салтыков, говорят, женился на троюродной сестрице. Но та, по крайней мере, красива и чертовски богата. А француженки и в будущем, как по мне, красотой не блистали. Но тогда хоть косметика спасала. А эта… Белила на лице — с палец толщиной, волосы напомажены… Жуть. Ещё и золотая блохоловка на поясе болтается. В общем кандидатура та ещё.

— Сильно, брат! Сильно! А как скажешь Амалии о том? Раз руки просить хотел, то, наверное, у вас взаимно всё?

— Правду скажу, друг мой, правду. Что моё сердце другой отдано.

— Так и Софии тебе не видать. Папа её пожалован в обер-егермейстеры вместо Нарышкина и назначен состоять при императрице Александре Фёдоровне. Заведовать будет Аничковым дворцом и Собственной Его Величества конторой.

Мой жилец знает много. Я вот, признаться, не до конца понимаю, что именно означают все эти высокие должности, но ясно одно — отец сестёр близок к трону. А коли так, никто мне Софью, свет души моей, в жёны не отдаст, ибо невеста она завидная.

Поразмыслив малость, решаю всё же нанести визит Амалии. Знакома она, надо признать, со многими молодыми и не очень знатными людьми в Москве. А ну как обидится, затаит зло: мол, обещал приехать — и обманул. Не комильфо. Врагов на ровном месте плодить неохота. Придётся ехать, прикидываться влюблённым дурачком и прощение выпрашивать. Ну да не убудет с меня.

Стёпа меня понимает и даже рвётся сопровождать, но, предвидя возможный конфуз, я решительно отказываю. Впрочем, от его идиотского цилиндра откреститься не удалось.

Еду, погружённый в размышления: надо ли мне нанимать Лизавету?.. Ведь домой, в имение, всё равно возвращаться придётся. Урожай, черт бы его побрал… И вот вопрос — кого ж оставить здесь, в Москве, за домом присматривать?

— Лёш, глянь, тут кондитерская Бородина, — послышался голос Тимохи, и в окошко кареты просунулась его физиономия. — Купи торт. Что ж с пустыми руками в гости ехать?

— Сбегай сам, мне лень, — буркнул я, сунув кучеру рубль.

Через пять минут Тимоха вернулся, сияя, как медный пятак:

— Самый красивый взял! — хвастается он, сжимая в кулаке сдачу. Я молчу — не до таких мелочей мне сейчас.

Выглядываю в окно: подъезжаем. Усадьба родителей Амалии несомненно производит впечатление. Хотя сама усадьба — ничего особенного, да и район здесь — не ахти, похуже моего будет. А вот дом… что и говорить — настоящий дворец. Массивное, двухэтажное здание с мезонином, лепниной и балкончиками. Причем первый этаж — высоченный: метра три, не меньше. Построен дом, как я слышал, уже после французов, то есть совсем недавно, и, по всему видно, обошёлся отцу Амалии в немалую сумму.