Тимоху к себе не зову — тот всё же как бы «за рулём». А вот с Ольгой можно и выпить: вдвоём всё веселее будет. Достаю из саквояжа второй бокал.

— Как дорогу перенесла? — участливо спрашиваю гостью. — Ты чего такая бледная?

— Плохо себя чувствую, — вздохнула женщина.

— Не захворала ли, часом, милая? Температура есть? — запереживал я. Не дай бог инфекцию какую в дороге подхватила!

— Жара нет… Чудной ты, Лёша, заботливый, — улыбнулась Ольга, заподозрив меня в переживании за её здоровье.

Мне даже стыдно стало немного — я-то за себя беспокоюсь. Ведь едем в одной карете, а инфекций я дюже как боюсь: тиф, холера или какая-нибудь другая опасная зараза сейчас практически не лечится. Ну разве что молитвами.

— Нет, просто нездоровится немного. Бывает такое у женщин.

— Надо чего? Воды, может, горячей велеть принести?

— Уже справилась со своей бедой. Но вот если бы я лицом вперёд ехала…

Ну да, я-то сижу один на лавке в карете, так мне свободнее, а они с Володей — спиной по ходу движения. Но я барин, и потом — мне смотреть в окно интересно. Однако, раз даме легче будет по-другому, то пусть. Да и ничего нового, чего бы я сегодня уже не видел, думаю, не увижу.

— Отчего нет⁈ Садись со мной. Или знаешь что — вообще одна сзади сиди. Даже полежать можешь.

— Спасибо за заботу! — искренне благодарит Ольга. — Почитать тебе что-нибудь?

— Что там принесла?.. Стихи? Пожалуй, откажусь… Не люблю я поэзию.

— Зря, в обществе сейчас это модно. Вот Пушкина все хвалят… «Бахчисарайский фонтан» у него неплох, и «Кавказский пленник»…

— Читал-читал. Ещё «Руслан и Людмила», «Евгений Онегин», — подхватил я, желая показать свою образованность. Надо же произвести на даму впечатление!

— Первое читала, а вот второе… Это из нового? — оживилась Ольга, и от болезненности на её лице не осталось и следа — только живой интерес.

— Э… вроде, да — новая вещь, — забормотал я.

Да по-моему ещё при Александре первые главы этого произведения выходили… если я, конечно, не забыл уроки литературы!

Декламирую по памяти начало:

Мой дядя самых честных правил,

Когда не в шутку занемог,

Он уважать себя заставил

И лучше выдумать не мог…

— Не слышала, — огорчилась Ольга и даже слегка разочарованно поджала губы. — Ну ничего, приеду в Москву… Есть у меня одна подруга — большая поклонница стихов. Она-то уж точно все их знает. А так как в деньгах не стеснена, то, может, и есть у неё эта вещь.

«Вещь» было сказано с придыханием. Оля-то, оказывается, стихи любит! А раз так, решаю немного похулиганить…

Я вас любил: любовь еще, быть может,

В душе моей угасла не совсем;