— Месье! Здесь дама, если вы не заметили! Корнет, потрудитесь объясниться!
— Мадам… пардон, мадмуазель? И вы, сударь… Тысячу извинений! Две тысячи извинений! Мне нужен вон тот смерд… и я тотчас покину вас. Плюс — от меня отличная мадера к вашему столу.
Пьяный корнет, оказывается, умеет куртуазно выражаться.
— Вам нужен мой дворовой конюх? К сожалению, продать его не могу. Мы путешествуем в Москву, и эта каналья мне самому нужен… Позвольте представиться: Алексей Алексеевич, помещик Костромской губернии! А это — моя спутница, мещанка Ольга Васильевна Мурова.
— Корнет Томчин Евгений Николаевич. Ахтырский гусарский полк! — отбил каблуками гость, поправив висящую на боку саблю.
— Присаживайтесь, корнет. У нас ещё осталось вино. Поведайте, сделайте милость, чем досадил вам мой крепостной? Я, знаете ли, только сегодня ему розог пообещал… А может, и плетей всыплю — после вашего рассказа.
— Эй, мерзавец! — обращаюсь я к Тимохе. — Гони на кухню и принеси нам лучшего вина. Сдачу вернёшь — я проверю!
Широким жестом достаю червонец и протягиваю аре, показывая глазами: мол, сваливай, пока корнет не пришиб. Пьяная офицерская морда… пардон, пьяное лицо защитника Отечества выражало полное одобрение моим действиям.
— Представляете, Алексей, твой мужик опрокинул моё блюдо с гусём — этот наглец упал на мой стол! — в одном предложении корнет умудрился обратиться ко мне и на «вы», и на «ты» одновременно.
— Охотно верю! Это на него очень похоже — на редкость неуклюжая скотина. Придётся мне компенсировать причинённые вам неудобства.
А пока прошу: отведайте ветчину, окорок, рыбу, паштеты… Вот этот грибной соус — всё с моего поместья!
— Ладно, уважу. В самом деле — не устраивать же дуэль из-за этой гадины?
Стук в дверь. Кричу «открыто», и в комнату заглядывает Владимир в форме фельдфебеля. Корнет и фельдфебель, насколько я знаю, звания близкие. Владимир с достоинством, но сдержанно представляется, взглядом быстро оценивает обстановку, и кивнув мне, выходит. Тимоха его, небось, послал. Молодец ара, хоть тут не затупил.
— Вот в кого ты такой неуклюжий? — грозно выговариваю я конюху, когда тот вернулся в номер с бутылкой домашней наливки из моего поместья и какой-то закусью вроде зелени. Проныра этот уже успел сбегать к карете!
Корнет наливку отхлебнул, причмокнул, удовлетворённо крякнул.
— Ладно уж, будя тебе. Разок засветил — и хватит. Но в другой раз смотри, на кого падаешь!
— Я не упал… Меня уронили, — промямлил несчастный конюх.
— Ступай к себе. Не гневи Бога, — приказываю я.
Мой крепостной только попытался было открыть дверь, как тут же вылетел в коридор — ручку дёрнули снаружи. На пороге возник новый персонаж: мрачный дядя, с окладистой бородой и всклоченной шевелюрой. Он внимательно осмотрел нас четверых и крикнул кому-то в коридор: