Вдова обещала показать, что осталось от покойного мужа, и — не обманула. Спальня была просторная, с тяжёлыми портьерами и ароматом сладковатой пудры. И если вначале Ира пыталась доминировать и даже учить Лешеньку, воображая себя опытной любовницей, то потом, уже под утро, начала щемиться от моего энтузиазма, явно поражаясь прошаренности молодого провинциала. Короче, реноме Алексея Алексеевича я поддержал на высоте!

Попутно пили вино, беседовали. Ну, как беседовали… Болтала в основном Ира, перечисляя мне свои проблемы. Я, разумеется, не прерывал и только кивал с умным видом. Все страдания барыни казались мне смешными и надуманными… Первые морщинки на лице? Ах, какое горе! Скотина-лавочник подсунул вместо французских духов какую-то дрянь? Кошмар! А уж как она страдала, когда кокетка Мари отбила у неё какого-то ротмистра Бобчинского… Ну, это просто беспредел какой-то! Если ещё добавить слуг, которые «совсем от рук отбились», и овес, что безбожно подорожал с начала года, то получаем трагедию вселенского масштаба…

Подумать только — подорожание овса и упущенный Бобчинский в один год! Судьба, однако, жестока и беспощадна к вдове. Впрочем, мне на всё это плевать. Я что, лошадь что ли?

Между делом осмотрел я и жилище вдовы. Два этажа. Господские покои — наверху, внизу — гостиная, кухня и комнаты слуг. Спальня выглядит слишком помпезно: шёлка, позолота, пышные занавеси. Всё, как Ира любит — блестит, сверкает, и непременно по последней моде. На стене несколько картин, на одной из которых — она молодая с мужем. Покойный супруг её уже там имеет довольно болезненный вид. Зато богат был и не шибко ревнив.

Уснули мы под утро и проспали до обеда. За завтраком я поинтересовался у вдовы насчет приличных мест.

— Куда сходить, чтобы не очень дорого и вкусно?

— Ну, есть места… Но лучше туда, где дорого, Лешенька, — и мне украдкой суют сотку, свернутую в трубочку.

Гордо отказываюсь, повергая в недоумение вдову. Впрочем, прощаемся мы тепло, и меня отвозят в гостиницу. А вот этот знак внимания пришлось принять. Ведь ни «Яндекс-такси» под рукой нет, ни Тимохи моего, который подогнал бы карету… Искать пролётку, договариваться, потом ещё и дорогу объяснять… да ну нафиг. Да и собираться надо. Карету там свою проверить, Тимоху полечить… волшебными пинками, если он не исполнил моё приказание о её подготовке. Короче, дел много.

— Ох и дорогая ресторация это, — зевает Владимир, которого я, наверное, в Москву с собой зря взял.

Хотя тут от него польза, может, какая и будет, но плати теперь за его проживание и пропитание. В усадебке-то меня крепостные кормят, и Матрёна.