— Кто приложил-то? — спрашиваю.

— Граф… не молодой, не старый. А я, дура, стала от его ласк уворачиваться — ну, он и осерчал! Отхлестал и вон выгнал, — ответила Ольга, помявшись.

И чего ей от меня надо? Чтоб я вызвал этого графа (кто он там, кстати? Уж не граф ли Толстой?) на дуэль? Нет уж, увольте, мне своих неприятностей хватает.

— Привыкла я у купца: тот ласковый был, — заговорила Ольга, — а этот налетел как бес, схватил, спиной к себе развернул и давай руки свои совать! Я вырвалась, слово хотела сказать, а он — бац по щеке! А с утра сказал, чтоб уходила — мол, не годна я им!

То есть, выходит, если бы граф помягче действовал, можно было бы и без скандала обойтись? Любопытная логика. И всё же, чего она хочет? Гувернантка мне точно не нужна. Скорее всего, просто пожить просится. Денег у неё, видать, нет — раз даже цепочку продавала.

И точно, угадал.

— Мне бы недельку-другую, Алексей Алексеевич. Я вам, конечно, за всё заплачу. Как устроюсь, так сразу и съеду. Вы же говорили про свой домик…

— Домик надо сегодня ещё раз проведать. Я ведь дал бывшим жильцам срок выселиться. Ну а пока — живи тут, коль надо. Мы всё равно дня два максимум здесь.

— Да не успею я сыскать работу за два-то дня, — вздохнула Ольга. — Да и с такой… красотой, сами понимаете, в приличное место меня не возьмут.

— У меня в том доме всего две комнаты: одна — мне, другая — для слуг. Есть, правда, под самой крышей крохотная комнатка. Без печки, без удобств — летняя. Могу пустить туда. Ну и здесь, если что, номер тебе сниму. Денег не возьму — расходы невелики, да и… подружились мы вроде.

— Господи… благодарю тебя, — прошептала Ольга, и вдруг заплакала. Не навзрыд, нет — а как плачут те, кто слишком долго держался.

Жесток и подл оказался этот граф, по рассказу Ольги. Да ещё и похотлив, как сатир. Девок своих он использовал как личную собственность, и, судя по всему, даже замужних жен спокойно отбирал у мужей. Насмерть мог засечь и за лошадей, и за собак — словом, мерзавец. И главное — безнаказанный. Только взял в услужение гувернантку, как тут же полез к ней под юбку: решил воспользоваться зависимостью и унизить.

Вот что меня, человека из будущего, и взбесило. Мы там, конечно, тоже не без греха, но так — внаглую, с правом «владения плотью»… Дикие времена, дикие нравы, одним словом. Моё современное, по нынешним временам, высокоморальное сознание взбунтовалось, и именно оно, пожалуй, и стало причиной следующего конфликта.

Снял номер я Ольге пока на сутки, заодно наши продлил. И вот, пока оформляли, вижу, как в дверь гостиницы входит франт лет тридцати. Весь из себя напомаженный и гладкий, но по виду из простых. Улыбочка — как у приказчика на базаре. Подходит к нам и спрашивает Ольгу. Та растерялась, глаза на меня: мол, что делать?